Ну а пока делать нечего, забираю у ГовноГены зонтик и отпускаю попастись на воле. Он убегает дальше колобродиться на семинаре, а я смотрю ему в спину и в который уже раз думаю о том, что если сказать по чесноку, то меня, блять, охренеть как кроит и ломает от того, что он рядом с Лизой. Нет, он вроде бы клешни свои держит строго и слюнявиться не спешит, сразу видно — инстинкт самосохранения у парня будь здоров, но меня всё рав6но так и прёт неподецки от мысли, что на его месте мог бы быть я. В последнее время Лиза, кажется уже почти перестала трястись от моего присутствия, и это уже охуенный такой прогресс, мать его. И даже дошло до того, что один раз улыбнулась. Никогда не думал, что доживу до такого. Я ведь слишком много перетрахал баб, чтобы мне улыбались такие, как Лиза.
Исключение — это моя сеструха. Она меня любит и знает, что за неё я порву на атомы любого и, если понадобится, расшибусь для неё в лепёшку. Достаю телефон и набираю её, чтобы удостовериться, что она будет в порядке.
Но как выяснилось, Наська уже там.
— Ой, Ник, как хорошо, что ты позвонил сам. У нас в школе лепестричество вырубили, и мы с Сашей у нас сидим. Можно?
Вы слышали? Хорошо, что я сам позвонил, и теперь у меня можно спросить разрешение на то, что уже сделано. Нет, всё-таки женская, мать её, логика — это очень весело. Очень. Дайте мне Парабеллум.
— Сильно намокли? — Не лишним будет узнать, не подвёз ли их какой-нибудь прыщавый чушок, какая-нибудь срань господня.
— Не, мы быстренько добежали. Вот сидим тут, химию мозгуем.
Наська иногда пытается кидаться моими словечками. Мать, правда, от этого впадает в истерику и говорит, что двоих детей с жаргоном не переживёт. Но когда она не слышит, Анастасия любит блеснуть текстом, так сказать.
— Ладно, — отключаюсь и выхожу на улицу.
Лицо окатывает, как из душевой лейки, и я понимаю, что зонтик здесь — как мёртвому припарки. Накидываю капюшон пуховика и прямо спинным мозгом ощущаю, как Лиза сейчас идёт под этой сплошной водой. Жаль девчонку.
— Найк, айда ко мне. — Догоняет меня Лёвыч с Павликом Дергачёвым. — Картофана нажарим. Пожрём нормально.
Нет, вы видели таких? Хитрожопые черти. Нет бы попросить мол, Найк, подвези, так они всё это под жареную картошечку.
— Ладно. — Ухмыляюсь. — Чёрт с вами, поехали. — Всё равно у меня сейчас дома эта Наськина Саша, которая точняк сбежит, если появлюсь я.
Заезжаем с парнями в попутный супермаркет «Ман» и набираем всё, что может «заняться сексом» с картошечкой: охотничьи колбаски, кетчупа флакон, зелени…
— И пивасик. — Хватает связку «Bud» Павлик.
Пока едем к Лёвычу, ему звонят ещё Антоха Шеин и Юрец Бех. Они подтягиваются аккурат к чистке картофана и получают по ножику в руки.
Жарим в двух сковородках, и в одной из них получается быстрее. Хватаем и налетаем.
Вкусно. Сытно. Релаксно. Почти не базарим, потому что в большой семье, где тестостерона в воздухе столько, что хоть топор вешай, клювом не щёлкают.
К концу второй сковороды все парни расслабляются и откидываются, кто куда.
— Хлеба хватило, — гладит себя по пузу Лёвыч. — Зрелищ бы.
— Ща! — Вскидывает руку и лезет в карман Юрец. Что-то листает и отдаёт Льву. — Во.
— Ха! — Аж подпрыгивает тот на месте. — Кто это?
— Алла.
— Пугачева?
— Типа того. Утром прислала.
Телефон идёт по рукам, все ржут, и когда доходит до меня, я тоже усмехаюсь. Какая-то тёлка засэлфила себя топлес и прислала Юрку. Обычное дело, ничего из ряда вон, но на такое глянуть, всё равно что глотнуть витаминку в конце зимы — лишним не будет. Тем более что здесь всё очень даже скромно. Я гораздо круче получал картинки.
— Эх, сейчас бы в стрип, — усмехается Павлик. — Гайс, а вы заметили, что наш Криницын что-то мутит с этой, с Молнией.
— Да, я засёк, — говорит Антоха, а я стискиваю зубы и цепляюсь глазами за Лёвыча. Он молчит и мнётся под моим взглядом. Блять, неужели всё-таки срисовал, что я тру что-то с ГовноГеной. Да, от Лёвыча так просто не замаскируешься, а жаль.
— А что такого, они кошерная парочка. — Встревает Юрец, после того, как я протягиваю ему телефон назад.
— Да ну нахуй. Скажешь тоже, кошерная. Она ничо так девчонка, и этот гондон рядом — фу бля.
— А с кем ей ещё? — Уже подскакивает Бех. — С тобой? Со мной? Или может вон с Найком?
Я замираю, мои кулаки каменееют.
— Со мной, — вдруг подаёт голос Лев, и все покатываются со смеху.