Мы пьём чай, хоть я недавно его напилась у Натали с Кирюшкой, и эти посиделки очень напоминают мне моих друзей двойняшек — Настя так же, как и моя подруга, слегка подкалывает брата по поводу и без, чем меня очень смешит, а он, как и Кирилл, всё так же ей прощает и только улыбается.
В один момент я, совершенно дезориентированная и оторопевшая, не замечаю, как Никита нечаянно сбивает на пол красивое блюдце с картинками гномов и рождественских фонариков, и то разлетается на множество осколков.
— На счастье! — Хлопает в ладоши Настя. — Ха-ха! — не стесняясь, злорадствует она, присев на корточки и собирая кусочки. — Это мама привезла из Праги, значит сегодня ты получишь от неё по жопе.
Никита лыбится, ни грамма не смутившись.
— А я скажу, что это ты разбила, и по жопе получишь ты!
— Вот ты днище, а, Ник! — Сестра прожигает взглядом в нём дыру разметом с футбольный мяч, наверное.
— А за то, что обзываешься получишь по жопе ещё и от меня.
— Дерьмо… — бубнит Настя, и лезет под мойку за щёткой и совком. — И что в тебе девчонки находят, что бегают за тобой, ты же…
— Анастейша! — голос Громова гремит, как раскаты грома, извиняюсь за тавтологию, но так оно и есть и по-другому не скажешь, пожалуй. — Никто за мной не бегает.
— Да-да, расскажи. В школе только за тобой и бегали, и меня даже достали своими просьбачками, почему в Универе должно быть по-другому? Лиза, за моим братом сейчас бег…
— Лиза, где ты живёшь? — не выдерживает Никита и громко перебивает сестру.
А зря. Мне так понравилось — сижу и тихо улыбаюсь, как дурочка. На душе так хорошо и спокойно, так уютно, что даже радостно. Какое счастье, что он пригласил меня к себе и позволил хоть одним глазком заглянуть в его мир, я ему так благодарна за это, что не передать словами. Они такие милахи эти Громовы, скажите же, да? Я прямо, как хорошую, интересную книгу прочитала, как посмотрела лучший фильм в моей жизни.
Уходить не хочется, но хорошее всегда быстро заканчивается, поэтому пора домой.
— На Веленцовке. Там… недалеко от «Ленты». Но я сама могу доехать. — Показываю рукой на сапоги в коридоре. — Сейчас автобусы очень хорошо ходят. Да и вообще…
И, разумеется, меня никто не слушает.
— Хорошо. Я отвезу тебя. А сейчас прошу меня извинить, я должен сделать один звонок. — Поднимается из-за стола Громов. Это уже третий, или какой там по счёту. Прямо официальный такой, серьёзный, собранный, деловой. Интересно, сколько их всего? Неужели действительно пятьдесят?
— Он запал на тебя, — шепчет мне уже в прихожей Анастасия, когда я обуваюсь, а голос Никиты слышится откуда-то из глубины квартиры — он разговаривает по телефону.
— Настя. — Бросаю девушку укоризненный взгляд.
— Я уже семнадцать лет Настя и все их до последнего дня знаю своего брата. Говорю тебе: он запал на тебя. Это же очевидно. И ты ещё не всё знаешь.
Не знаю, почему, но что-то не хочу я всё знать. К чему мне лишние надежды, так ведь?
— Я думаю, ты фантазируешь. Не похоже, что он может… запасть.
— Пф, глупости! Меня он любит, маму нашу любит, а тебя почему-то не может? Ну и где логика?
Да и правда, с логикой проблемы. Но в Анастасии я вижу лишь очень энергичную, деятельную девушку, которой не терпится заняться личной жизнью брата, раз уж свою он ей устраивать пока не даёт.
— Слушай, Лиз, дай мне на всякий случай свой номер, а?
Диктую ей свой номер, она тут же делает дозвон, и я сохраняю его.
Когда я уже одета и обута, появляется Никита, гремя в руках ключами от машины.
— Готова? Поехали. Насть, мать сказала, скоро будет. Просила тебя отварить немного риса. Сказала, голодная как волк. Если риса не будет, она съест тебя.
— Так-так. — Настя топает тапкой по полу и ехидно улыбается. — Скорее, она сказала приготовить рис тебе.
— Какая разница. Не видишь, я занят.
— Ой, все такие прямо занятые, что куда деваться. Одна Настя всегда для всех свободная. Ладно уж… что с вас толку… с влюблённых.
— Приеду, язык твой помело отрежу на колбасу. Всё. Мы побежали. — Громов чмокает её в щёчку затем протягивает руку и открывает замок.
На этот раз в лифте немного веселей, но не так беззаботно, как хотелось бы.
А вот в машине Никита становится каким-то не таким. Не могу вам описать, не умею подобрать нужные, точные слова, но мне так и кажется, что он едет и вспоминает всё, что наговорила на кухне его сестра. Её слова прямо висят в воздухе, которым мы дышим. Почему! Ну, почему?! Ведь это же обычная, ничего не значащая девчачья болтовня, так ведь?