— Спасибо, Ник…
Громов не даёт закончить и трогается с места. Дверь захлопываю только уже еле дотянувшись ему вслед.
Что-то тягучее и болезненное сковывает душу. Она вместе с телом так и тянется вслед отъезжающей белой машине с красными огнями на багажнике. Только сейчас догадываюсь, что смутило меня в этих его словах. Вы услышали, сколько в них боли? Даже какой-то муки. Почему ему больно?! Почему он мучается?! Прямо как умирает внутри что-то.
Но я тут же беру себя в руки — поправьте меня, если не права, но, кажется, так ведут себя парни, если им девушка действительно небезразлична. Или я опять что-то путаю? Не знаю, не понимаю, как такое может случиться с нами: с Найком Громовым и со мной. Это нереально, безумие какое-то, бред сумасшедшего, оксюморон, маразм в какой-то там степени или стадии.
Но я чувствую, прямо вот ясно-ясно вижу, что именно в Громове и нет фальши, какую я слышу в Гене. Ему я нравлюсь по-настоящему, и мучается он от этого тоже очень реально. Искренне.
Поднимаюсь к себе на этаж и решаю завтра же пригласить Гену в кафе и поговорить с ним. Можно, конечно и в Универе прямо на перемене сказать мол, что так и так, между нами ничего больше не будет, но там обязательно кто-нибудь под руку подлезет, это уж как закон.
А ещё очень хочется вернуть Криницыну все его шоколадки и вкусности и работы по учёбе, но поскольку это не возможно, надо хотя бы заплатить за него в кафе. Точно. Очень хорошая мысль.
Довольная собой, дома учу уроки и ложусь спать.
И просыпаюсь ночью от температуры. Либо оксолиновая мазь не помогла, либо, может, ноги промочила.
ГЛАВА 10
Лиза заболела. На следующий день не появилась в Универе. Не сказать, чтобы я сильно удивлён — такие прогулки почти босиком под дождём ни для кого даром не проходят — но всё-таки грустно.
— Юль, Горохова заболела, доклада по дизайну банкнот не будет. Придётся тебе на макроэкономике одной отдуваться, — орёт самым отстойным басом, какой я слышал за свою жизнь, через всю аудиторию Вероника… как её, не помню фамилию. Ну и голос у девахи. Явно злоупотребляет холодным пивасиком, а зря.
Очень хочется поехать и проведать Лизу, но я вряд ли решусь. Она наверняка там лежит вся такая нежная и жалкая до хруста яиц. Может, даже в пижаме. И с этими своими ресницами.
Нет, там точняк меня никакое стоп-слово не спасёт, и я возьму её за руку. А мне хватило и вчерашней дороги. Самоконтроль — дело, конечно, хорошее и полезное, но не очень приятное и лично мне заходит только в гомеопатических дозах. Чисто, как аперитив. Это когда ты пыхтишь и тарахтишь через полгорода и только и видишь перед собой эти с прозрачными ноготками узкие ладошки на острых коленках. Да они и сейчас в глазах стоят. Такие, знаете, с кожей на костяшках, какой у парней не бывает, только у девушек. Мне кажется… хотя, нет, мне нихуя не кажется, я до чертей уверен, что мог бы просидеть с Лизой в кино и два грёбанных часа какой-нибудь несусветной мутотени держать эти пальчики в своей руке и поигрывать ими.
И не говорите. Сам в шоке.
И похуй, что у меня кровь в простоквашу сворачивается, и волосы шевелятся во всех местах от того, что сейчас курят эти упоротые кинематографисты. Нет, правда, что им там зажимают меж полушарий, что они такое снимают, а?
Поэтому домой к Лизе проведать лучше отправить ГовноГену. Бля, как же всё-таки жесток этот мир.
Кстати, у меня тоже дела есть. Хочу написать работу по экономике на конкурс и отдать её Лизе. Отослать Криницыну, пусть ей передаст.
Только не начинайте. Понимаю. Не глупее вас.
А пока линяю с последнего часа лекции и еду в супермаркет. Там гребу с прилавков всё, что на меня смотрит, а когда наши выходят из Универа, с пакетом в руках уже поджидаю Криницына у дверей. Он хоть и тихо, но всё-таки гундит на счёт того, что может заразиться от Лизы вирусом и морщит носик. Ох и душный же типус — просто швах. Говорю ему, что зараза к заразе не пристанет, и он всё-таки отправляется.
Звонит мне часов в семь, и вот тут начинается какой-то кромешный ад.
— Горохова пригласила меня в кафешку. Боюсь, как бы целоваться не полезла.
Что?
Что, блять?
Лиза?
Этого?
В кафе?
Этого не может быть! Но и не верить ГовноГене у меня аргументов нет.
Блять, что ж так больно-то, а. Кто-нибудь сделайте хоть что-нибудь, умоляю, никаких сил нет терпеть эту боль.
Кажется, у меня скрипят зубы, но я плохо слышу, потому что тут же глохну к херам. Ничего не понимаю, не могу сообразить. Надо! Просто необходимо что-то придумать, пока меня не разобрало на запчасти к ебеням.