Перебираю частокол бутылок, беру ирландский «Джеймсон» и свинчиваю пробку. И, не нюхая — хоть и знаю, что запах у него в разы приятней, чем вкус — прямо с горла делаю глоток за глотком.
Фуф-ф-ф-ф…
Херь какая-то.
Не дожидаясь, пока алкоголь испарится с губ, вытираю их ладонью. Хожу по квартире и пью. Нет, ну не сидеть же на месте, правильно?
Когда эта бурда растворяется в теле и слегка размягчает голову, меня слегонца так отпускает. Ну, наконец-то, немного похуизма и равнодушия пробирается внутрь. То, что доктор прописал.
И тут на глаза попадаются блядские часы.
Шесть.
Большая и маленькая стрелки выстраиваются в прямую линию, похожую на иглу, и я получаю укол — сейчас, в этот самый момент Лиза встречается в кафе с Криницынам. Стоило подумать об этом, как мою пьяную тушку начинает долбить дурью и тянуть на дичину. Мне, блять, хочется плакать и жечь напалмом, жечь напалмом и плакать.
О! А это идея, кстати.
Пока не вырубился и не протрезвел, сделаю-ка я одну вещь.
Сажусь к ноуту, ставлю рядом бутылку и путём нехитрых телодвижений всё-таки отсылаю Криницыну работу по экономикам для Лизы. Пишу ему, что мол так и так, передай и пожелай удачи.
Затем достаю телефон и набираю ГовноГене сообщение:
«Как сидим?»
Делаю ещё глотки и жду ответа. Минуты через три приходит:
«Нормально».
Я не теряюсь и тут же продолжаю:
«Цветы подарил?»
«Нет».
Я пьяно пялюсь на эти три буквы и из последних сил пытаясь врубиться в человеческую природу. Ну вот что за укурок, а? Разве можно быть таким ушлёпком, кретином и гондурасом в одном флаконе. Нет, всё-таки, он редкостный мудило.
Набираю в поисковике ноута конторки по доставке цветов. Путаю буквы, цифры, но кое как делаю заказ. Надеюсь, адрес Лизы написал правильно и номер своей карты тоже. Во всяком случае, чек пришел тут же. Ну вот и славненько. А мне пора. Засиделся я в этом говённом мире, пожалуй. Ик.
Выключаю телефон, отбрасываю его в сторону, прикладываюсь к бутылке и выливаю в себя остатки. Всё до капли. Таким образом, алкогольное отравление мне гарантировано, и это не может не радовать. Когда проснусь, меня будут ждать дрожащие клешни, треск в башке, тошнота и много ещё каких няшек. До скорой встречи.
ГЛАВА 11
Скоро Новый год. Ура! Повеселимся! Осталась всего контрольная по алгебре и физике, но это ерунда, напишем, и не такое проходили. Зато потом наконец-то соберёмся все вместе у Инги и гульнём! В последнее время и пообщаться-то совсем некогда, все так озабочены будущим поступлением, им видите ли не до праздников. Но только не мне, я всегда за любой кипишь, кроме голодовки. Это так Лёва говорит, а я повторяю.
Упс, вырвалось. Вот я болтушка. Ай, да ладно, что уж теперь-то. Ник всё равно рано или поздно узнает.
Но это потом, а сегодня мы с Сашкой решили сходить на каток. Сколько можно над учебниками чахнуть, молодость же мимо проходит.
Вот, иду думой бросить рюкзак и взять коньки. Ух, как же я не люблю наш лифт. С тех самых пор, как на нём ездил Артём и пялился на меня. Нет, я, конечно, привыкла, что на меня пялятся, но как это делал Боскунов — фи. Полный отстой.
Что не говорите, а всё-таки классно, когда у тебя есть такой старший брат, как Никита. Мне так повезло! Не знаю, чтобы я без него делала. Он и Артёму когда-то по телефону сказал, что всечёт и на желудочно-кишечный тракт размотает, если тот ко мне будет приставать, я сама слышала, вот. Ник вообще много всяких словечек знает, я и за ним повторяю и мне ни капелечки не стыдно.
Наверное, я так люблю Ника потому что он заменяет мне отца. Не знаю, у меня никогда не было папы, я его не помню, он ушёл от нас, когда мне было два года, но зато всё детство я обожала своего дедушку Васю, маминого отца. Они с бабушкой Олей нас с Ником растили, а мама работала. А потом их не стало, и у меня остались только мама, брат и моя Сашка.
И вот теперь появился ещё и Лёва. Он самый лучший в мире, да. Самый красивый, самый умный, самый смешной и поэтому любимый. Он мне давно нравился, уже не помню точно сколько времени, но я только смотрела на него, да и то очень мало — когда к Нику приходят друзья, он не разрешает мне выходить из моей комнаты, говорит, нечего вертеться перед парнями. А оно мне надо? Пф, подумаешь, не сильно-то и хотелось. Облокотились мне его красавцы. «Облокотились» — это тоже словечко Ника, кстати.
И вообще, я не гуляю с парнями не потому что мне брат не разрешает, а потому что сама не хочу. Вон летом его почти четыре месяца не было дома и ничего, я не болталась по городу, а маме документы печатала да с одним тут малышом сидела дома. Это сын маминой помощницы, он в садике много болеет, мама устала Ире больничные давать и придумала мне с ним посидеть. А я что, я ничего, мне не трудно.