Хорошо, что у меня теперь есть Лиза. И что б я без неё делал.
— Спасибо тебе, что подвёз. — Она мило улыбается. И знаете, такой улыбкой, какой, сразу понятно, не улыбается больше никому. Только мне. И взгляд из той же оперы. — Никогда не приезжала домой так быстро, хи-хи. — Она смущается и немного краснеет, а её румянец делает из меня бесхребетную тварь и бесформенное, оплывшее нечто. Я плыву, как сыр в микроволновке.
Мозги у меня уже давно пошли воздушными пузырями поэтому молчу.
— До завтра?
Наверное, я должен сказать ей, что сегодня ещё позвоню. Да, определённо должен. Но позвонить я не смогу. Нет, сделать дозвон не проблема, а потом? Молчать и дышать в трубку? Как грёбанный сталкер?
— Я завтра подвезу тебя в Универ.
— Никита…
— Я подвезу тебя в Универ.
Она мило и обречённо-кокетливо вздыхает.
— Хорошо. Спасибо. — Смотрит на мои руки на руле, я слежу за её взглядом и только тут замечаю, что уже сдвинул с места оплётку. Тут же отпускаю баранку, понимаю, что не знаю, куда деть теперь ладони, получается какая-то хрень, девушка улыбается ещё шире, отворачивается, открывает дверцу и выходит.
У себя дома всё время думаю только о ней. Вспоминаю, представляю, фантазирую, ссу, очкую, потом опять резко строю из себя опупенного мачо и так по кругу.
Плохо сплю, хоть и без долбанных укурочных снов, а в без десяти восемь я опять у знакомого подъезда.
— Привет! — Заскакивает в салон радостная Лиза. Смотрю на её личико и вижу, что меня ей не обмануть — круги под глазами. Тоже не спала.
Она почти с разбега дотягивается ко мне через разделительный бардачок и целует в щёку.
Рывок.
Бросок.
Хлопок.
И моя рука уже держит её за шейку, а сами мы замираем лицом к лицу и нос к носу.
Блядская, ублюдочная реакция боксёра не пускать никого в своё личностное пространство.
Кроме одной девушки.
Она распахивает глаза с этими своими ресницами и смотрит, как лемурчик на удава. Опускаю взгляд на её губки и какое-то время поживаю их взглядом. И, кажется, мозгом и всем телом в придачу.
Ох, ты ж бля-а-а-а-а… тяжко-то как, а.
«Давай! Засоси! Засоси её, чувак! Ну же! — орут наперебой яйца. — Ты же хочешь её, чувак!»
«Завали её! Вставь ей меня! Вставь, плейбой! Будет жарко, я отвечаю! — выпрыгивает из штанов член. — Зажарь её, бро!»
Но я опять даю задний ход, потому что просто не знаю, пока не могу предугадать, куда меня занесёт один поцелуй. У меня нет схемы, нет опыта, нет алгоритма — ничего нет.
Поэтому быстро отпускаю девушку.
— Доброе утро.
Хвала всем богам, кажется, Лиза не пугается и всю дорогу щебечет о предстоящих тестах по статистике, о том, что пустили дополнительную электричку за город на время праздников и о новой системе сбора мусора.
— Мама нас записала. Мы будем сортировать. Это дешевле.
Наша мать уже давно говорила об этом, мы с ней даже мозговали на эту тему, поэтому я с лёгкостью поддерживаю разговор. Это достижение.
В Универе мы с Лизой впервые садимся за одну парту и чувствуем оба, как ошарашенно и настороженно замер весь поток. Моя девушка забилась к стенке и пишет лекцию с сосредоточенным, немного недовольным выражением личика — ей неуютно.
ГовноГена сидит на своей первой парте, и вроде бы даже не ничего не изменилось. Попрошу мать, пусть устроит его на эту практику куда-нибудь к ним, в самый отсталый, богом забытый проект.
А я жду. Сейчас должен какой-нибудь долбодятл не выдержать и высказаться о нас с Лизой. Я урою его парой фраз — а если не поможет, то одним апперкотом — и после этого все успокоятся.
Но лекция заканчивается тихо и мирно, и мы опять расходимся по семинарам.
— Найк, я с тя пухну. На кой тебе впёрся это геморр, — слышится голос сзади. Кажется, это Жека Хлыстов. — Неужели честные давалки перевелись в Универе?
Ну, наконец-то. Мне почти пришлось ждать.
Оборачиваюсь и только хочу сказать ему, кто он на этой планете и в этом грёбанном мире, как…
— Захлопни пасть, дубина. — Даёт ему подзатыльник, идущий сзади Лёвыч. — Я же тебя предупредил — ещё один твой говновысер, и я сам тебе вломлю не хуже Найка.
Я улыбаюсь и отворачиваюсь.
Кажется, всё. Проехали.
Но на следующей лекции по макроэкономике, которая случается у нас третьей парой, происходит нечто знаменательное, и ситуация переворачивается с ног на голову.