— Когда ты в последний раз видел меня с тёлками? — спрашивает друг.
Честно задумываюсь и пытаюсь вспомнить.
Чёрт.
Сейчас-сейчас. Да вот же недавно… как его… не помню, сука.
— Да тебя хрен вообще поймаешь с тёлками, ты мутный типус. Тихий.
Он ржёт. Нет, вы видели, он ржёт. Пар из его пасти так и прёт столбом. Горячий мачо, блять.
— Найк, ты уж определись, я бабник или тихоня.
— Да пошел ты. Короче, я против, потому что когда ты её отбракуешь — а ты её обязательно отбракуешь — она придёт ко мне! — Тычу пальцем себе в грудь. — Ко мне, Лёв. И потом мне же тебе морду квасить.
— Не трынди. Сам знаю, как ей повезло. Твоей-то Лизе идти не к кому. Кто будет квасить морду тебе, есичо?
У меня внутри всё ухает в какую-то неипическую бездну. Туда. К центру Земли.
Блять, он прав.
Нет, я не понимаю, с какого художника он везде и всюду прав-то, а? В чём засада?
И как же, сука, не хочется признавать его правоту. Вот прямо так и дал бы в морду.
А надо.
Деваться некуда. Я же не мудило какое-нибудь, упираться и залупаться на каком-нибудь конченном фуфле не буду.
Опускаю плечи и тяжело вздыхаю. Жую губы и мозгую. Он стоит рядом и терпеливо ждёт. Поводит повреждённым плечом. Что больно, да? То-то же. Мне тоже больно.
— Короче так, — говорю тихим низким голосом. — Тронешь её до восемнадцати — расстрел. Сразу к стенке. Обидишь её — вали к херам из города. В Шушенское.
Он кидается ко мне и обнимает.
— Найк, я верил в тебя! До последнего верил!
— Да отвали ты от меня, придурок. — Отрываю его от себя. — Тут люди ходят, подумают чего.
Он улыбается и тяжело дышит.
— Ладно. Пошли в зал. — Кладу руку ему на плечо. Мы разворачиваемся и идём в ресторан.
ГЛАВА 15
Только мы со Львом открываем дверь «Луй» (не знаю, как вас, а меня так и тянет заменить первую букву), девчонки отскакивают от неё и делают вид, что вертятся перед зеркалом возле гардероба.
Всё-таки подглядывали за нами. Не доверяют, значит. А жаль.
Довольно корявая и страшненькая, но опупенно важнецкая и вся такая из себя бабца-хостес проводит нас к столику.
И начинается.
— Я не хочу сидеть так далеко от Лёвы! — Наська вонзает носочки туфелек в пол, стопорит и вибрирует, как воткнутая в землю стрела.
О, господи Иисусе. Я уже почти с сочувствием смотрю на друга.
— Так тебе и надо, — говорю ему тихо, подхожу, беру стул, на который он должен сесть, и переставляю его на угол рядом с сестрой.
— Довольна?
Она расплывается в улыбке и пританцовывает.
— Да. Пасиб.
Лев помогает сесть ей, а ухаживаю за Лизой.
Вообще-то, перед нами типичный столик на четверых, и мы должны разместиться крест-накрест: я рядом с Наськой, напротив меня — Лиза, а напротив Наськи — Лев. Но этим миром правят женщины, если вы не забыли, и столами, и стульями, и многим чем другим, а у них хрен их разберёт, что и как устроено в их аккуратненьких головках. Поэтому мы располагаемся по углам — сестра с Лёвычем плечом к плечу группируется на одном, мы с Лизой сдвигаемся на другом точно так же. В принципе, мне норм, хоть стол теперь больше похож на боксёрский ринг в нашей секции.
Подходит «гарсон» и раздаёт всем меню. Вижу, как его гляделки «плывут» при взгляде на мою сестру и привычно закатываю глаза. Когда он уходит, осматриваю зал. Кто ещё тут не дурак попялиться на наших девушек?
Есть такие.
Не очень далеко за столиком сидят трое «чертей». Лет по тридцать-тридцать пять и в каждом килограмм по двадцать лишнего веса. Сразу же оцениваю их на сопротивляемость и понимаю, что если бы дело дошло до схлёста, мы с Лёвычем оторвались бы на них потешно. Да я и один подрихтовал бы их знатно — хруст стоял бы неслабый и всё это под красную юшку.
Они по очереди оглядываются, аккуратно беру взглядом каждого и толкую им все свои последние мысли. Они улыбаются, но отворачиваются. Хорошие мальчики.
Не шевеля башкой, показываю глазами на них Лёвычу — он сидит к ним спиной. Друг оборачивается, замирает, а когда возвращается к нам, еле заметно кривится:
«Пф, делов-то», — говорит мне глазами.
Нет, ну если так прикинуть, то насколько я знаю Льва, он этого в полосатом уводит в сторону и рубит связкой из трёх ударов в печень, голову и финтом. Двое остальных — мои. Поэтому еле заметно киваю.
Ладно, хрен с ними со всеми, главное для меня — это Лиза.
Она сидит очень близко, я вижу каждую волосинку на её шелковой чёлке и единственно о чём могу думать, так это о том, что хочу ещё ближе. Девушка пока не отошла от разборок с нашими влюблёнными конспираторами и адептами сюрпризов, и заметно волнуется. Взгляд встревоженный, меню изучает, как задание тестов по плановой экономике читает. Ну, так сама же захотела двойное свидание. Будь моя воля, я бы сейчас…