Я ржу. Даже рот открывать по поводу такого «поединка» как-то никамильфошно. Да ну нах. Но лишний раз подержать ладошку Лизы в своей всегда приятно. Поэтому мы тоже отодвигаем посуду, устанавливаем локти на стол и сцепляем руки в замок. Лиза улыбается и опять волнуется. Её ладошка тонет внутри моей, и это так заводит — аттас!
На нас начинают поглядывать компашки за соседними столами и те самые трое «чертей», которые уже заметно взгрелись бухлишком.
— Три, два, один! — командует Наська, и Лиза изо всех сил начинает давить на мою руку, и я начинаю ржать уже совершенно по-взрослому. Потом не выдерживаю, отрываю локоть девушки от стола полностью и целую тыльную сторону её ладони.
— Прости, это сильнее меня. — Прикладываю кисть к груди в извиняющем жесте.
Она смеётся и с огорчением машет на меня рукой, как на безнадёжного.
— Давай со мной, — раздаётся над столом хриплый мужской бас.
Мы все вчетвером замираем и поднимаем туда головы.
Возле стола стоит тот самый бугай в полосатом свитере.
Ха! Думает пузо наел и теперь — всё. Халк, мать его.
Смотрю на его тело. Ткани у чела когда-то явно были, но уже давно деградировали и околели. Их греть и греть, грузить и грузить.
— Давай. — Перевожу взгляд на Лизу. Она, видимо плохо понимает, что опять происходит. — Не волнуйся. Это быстро. — Улыбаюсь ей, как маленькому испуганному ребёнку, и она поднимается со стула.
На её место плюхается полосатый. К нашему столику подтягиваются его приятели.
— Левая? Правая? — Этот «Пухлый шмель» на что-то надеется?
— Любая, — говорю ему и жду, какой локоть поставит на стол он.
Опускает левый, давая тем самым мне маневр для захвата, и поглядывает при этом на Наську. Нет, это не сестра, а какое-то наказание господнее, ей богу. Бедный Лев, замахается ведь морды бить из-за неё.
Я уже почти зол. Ставлю правую руку. Мы сцепляем кулаки.
— Три, два, один, — чеканит Лёвыч, и мы напрягаемся.
Нет, ну силушкой-то «пухлого» боженька не обидел, но на ум приходит выражение о силе тока. Это когда у чела тока сила, а ума не надо — он давит предплечьем, когда надо начинать со спины. Так легче.
Делаю всё по правилам, напрягаю заднюю косую мышцу — она у меня правда недавно взбрыкнула что-то, но уже отошла — перевожу импульс на плечо и укладываю кулак полосатого костяшками на стол. И немного так поворачиваю руку против часовой стрелки.
— Уи-и-и бля-я-я… — сдавленно вопит он.
— Не ругайся. Здесь дамы, — тут же отпускаю его, и Настька прыгает на стуле как полоумная и хлопает в ладоши:
— Мой брат самый сильный! Самый-самый!
Приятели моего соперника что-то одобрительно бубнят, но самое главное — Лиза улыбается и её красивые, удивительные глазки горят восхищением.
Йоху! Йес!
Полосатый грузно поднимается, встряхивая и расслабляя запястье, но тут же протягивает мне руку.
— Альберт.
Я пожимаю.
— Найк.
— С новым годом, Найк. — Отходит он от стола, и за ним на не очень твёрдых ножках следуют его хлопцы.
Да, я поужинал в ресторане и попутно ещё и успел блеснуть чешуёй перед своей девушкой. Это круто, мать вашу.
Но всё равно нам пора. На часах почти одиннадцать.
Берём с Лёвычем счёт, выходим, садимся в машину и уезжаем ближе к центру.
Там немного гуляем по площади, возле главной ёлки. Вокруг веселятся люди, пьяные и не очень.
— С Новым годом! — кричат некоторые из них нам на ходу, и мы машем им в ответ.
Ладошка Лизы лежит в моей руке и в моём кармане. Помните, я говорил, что смог бы просидеть так с ней в кино? Сейчас мне кажется, я влёгкую могу так пройти с ней по всей моей жизни — настолько мне легко и приятно. Мороза почти не чувствуется, после того, как мы хорошо отогрелись в ресторане, и свежим воздухом дышится приятно и с удовольствием.
— Извини, мне нужно всё-таки позвонить маме, — высвобождается девушка и лезет к себе в полушубок.
Она включает телефон и звонит родителям. Поздравляет, отчитывается, обещает — короче, всё, как обычно. Я стою, смотрю на её голову, укрытую меховым капюшоном, и не могу оторвать глаз. Её эти, как их, гульки выделяются под тканью, и головка выглядит очень мило и смешно. Как в костюме какого-нибудь аниматора на улице с рекламками.
Пока мы тут с ней остановились, Лёвыч с моей сестрой теряются в толпе. Смотрю по головам и вижу, что эти двое уже невдалеке целуются.
Вот кобель. Завалит же девчонку, не выдержит два месяца. Ну да ничего, я его предупредил, потом спрошу, ежели что не так, и рука не дрогнет.