Лиза укладывает меня на диван с голым торсом и расстёгнутыми штанами. Член я уже спрятал в боксёры, слава богу.
— Я хочу… тебя. — Бегает она глазами по моей груди, а потом смотрит в глаза. — Ты такой… — поглаживает ладошками меня по плечам, и я сцепляю зубы — господи Иисусе, держите меня всем миром. Руки сами тянуться к девушке.
— Нет. — Отстраняется она. — Можно… я… сама…
Ну, сама, так сама. Убираю себя и откидываю в изнеможении голову.
И в следующее мгновение слышу, как на мою грудь садится бабочка — это Лиза целует меня рядом с соском своими губками.
А я-то дурак думал, что пытки уже отменили. Ведьма и добрая фея в одном флаконе, что она со мной делает. Я же так кони двину от интоксикации тестостероном. Он у меня скоро из ушей хлынет. Смотрю, как изменяется форма её груди, когда она склоняется. Становится такой, как спелые округлые на попке, груши. У меня глаза закатываются сами собой.
А ведь когда-то два прихлопа, три прихлопа и — оргазм! А тут радуга в глазах, по которой скачут динозавры и танцуют единороги. И бабочки. Бабочки порхают.
— Ты такой… — Лиза прижимается ко мне и прикладывает к моей груди ушко. Ушко! И слушает стук моего сердца. — Хочу твоё сердце, — улыбается, когда я отодвигаю каскад её волос, чтобы посмотреть на это.
А члена моего не хочешь, случайно? Моё сердце уже давно твоё, глупышка.
Потом она будто опомнившись, беспомощно садится на пятки.
— Иди ко мне. — Поднимаюсь и впиваюсь поцелуем. И начинаю расстёгивать ей джинсы.
Она с готовность подключается и освобождается от них и от трусиков, а я пока скидываю свои и быстренько отбрасываю подальше. Лиза смотрит на мой член, как балерина — на боксерские перчатки, не иначе.
А мои глаза сами по себе тянутся к местечку меж её ножек. Волосики у неё на лобке довольно тёмненькие и такие, что понимаю, что всё равно бестолку, поэтому отключаю тормоза и тянусь к ним рукой. Ничего особенного не делаю, просто взъерошиваю и дальше продолжаю дышать уже человеком.
Беру её, как ребёнка в подмышках и укладываю на себя. И целую. И глажу, и ласкаю, и одной рукой тянусь между ног. Нащупываю клитор и стараюсь не спрыгнуть с адеквата сразу же, как с водопада. Иначе — труба дело.
Поглядываю на Лизу, когда она будет готова.
— Что ты чувствуешь?
— Там… — показывает она вниз.
— Давай, сядешь на меня и будешь… чтобы я тебя не мучил.
А мучил себя. Мало ли, как она себя поведёт. А вдруг соскочит от боли и всё? Ну, что ж поделать, судьба значит моя такая горькая.
Сквозь поволоку и негу у неё пробивается растерянность.
— Но я… не знаю, как… и куда…
Она не знает, куда вставлять член. И на что, спрашивается, этот несмышлёныш надеялся.
Садится верхом мне на грудь, хоть я не прочь усадить её себе на лицо, чтобы она трахнула меня клитором в рот. Чистенькая девочка, не тронутая — это просто, как зефир в какао, хоть я и не ем сладкого.
Не переставая, ласкаю её бугорок. Она, видимо чувствует возбуждение, только не знает, что это оно и есть. Её взгляд мутнеет, уходит в себя, ротик приоткрывается, грудь начинает вздыматься, ножки раздвигаются сами. То, что чувствую я — лучше потом. Прям не поверите, словно хожу под окнами роддома, где у меня жена рожает.
Подталкиваю её к своему паху, и Лиза прекрасно справляется и охотно подчиняется.
— Привстань.
Слушается.
Нахожу её вход головкой и зорко смотрю на девушку, чтобы у неё не случилось что-то вроде паники.
— Ну?
Она начинает насаживаться, и у меня перед глазами всё плывёт. Я иду в астрал практически пешком. Присвистывая. В автономку, в открытый космос. Мать вашу, какая она узкая! Что я буду делать, а? Мой бедный прибор протискивается будто жирная, откормленная крыса, в мышиную норку, как анаконда — под плинтус.
Но тут ведь есть ещё и Лиза, поэтому я забываю себя.
— Больно?
— Нет, — машет головой и морщится.
— Лиза!
— Нет, не больно, просто… не очень приятно.
Я чувствую какую-то перепонку. Будто мой член берут в кольцо пальцы с перепонкой между ними. Она натягивается, словно полиэтиленовая плёнка — сильно и остро, и Лиза закусывает нижнюю губку.
— Лиза!
— Подожди, — говорит она и плюхается на меня со всей силы.
Есть.
Красный сигнал светофора горит целую вечность. Как они их тут настраивают, хрен их знает — пробки по всему городу, а они ещё и светофорами транспорт стопорят. Умники, блин.
О! Желтый. Не прошло и года. Дожидаюсь зелёного только на остатках трезвости и характере, потому что рядом сидит Лиза, и мы едем ко мне.