– Как это не проводят? Вы что, смеетесь? А если снять?
Но я сама понимала, что в этом узком тоннеле не развернешься, на доспехе с десяток ремешков и завязок, а время на исходе.
– Меня восхищает ваша решимость, но давайте я как-нибудь сам? – Гром накрыл мою руку своей, мягко отстраняя.
Но если я что-то решила, то уже не отступлю. Из нашей «молниеносной» троицы я всегда была самой настойчивой.
– Можно просунуть руки под доспех. Помогите мне… сейчас…
Я решительно протиснулась под нижний край панциря и водолазки из какой-то жутко дорогой зачарованной ткани. Пальцы скользнули по животу и, вопреки моим представлениям, кожа Грома оказалась не ледяной, а очень даже горячей. Услышала протяжный выдох сквозь сжатые зубы.
Возможно, в другое время я бы посмеялась над этой бестолковой возней, но сейчас было не до смеха.
– Вы всегда поступаете по-своему? Я ослаблю боковой ремень…
– Главное, не застрять, – прокомментировала я, сгорая от неловкости. – Вдруг разогнуться не смогу?
– Осторожней, госпожа Мирай. Вы можете потерять сознание. Передача магии – процедура не из легких.
Наконец я расположила пальцы над источником Грома. Руки начали затекать от неудобной позы и давления доспеха.
– Вы меня тут не бросите, если что? – я запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В тусклом магическом свете они казались черными.
– Не брошу.
Я до сих пор сомневаюсь в его благородстве? Он скорее руку себе откусит, чем совершит то, что может запятнать честь воина и мужчины.
Магия покидала тело плавным потоком, вливаясь в чужой источник. Удивительно, как хорошо мы совпали. А я боялась, что пойдет реакция отторжения.
– Я бы пошутила на эту тему, но не могу. Обычно в моменты опасности меня веселил Искен. Когда я волнуюсь, то могу говорить очень странные вещи. Тем более, ваша близость влияет на меня неоднозначно, – призналась я.
– Вот как?
Показалось, или он усмехнулся?
– В прошлый раз, когда мы с вами были так же близко, ваша хита торчала у меня из спины. Хороший был удар, – похвалила я. Только было не весело, было горько.
– Спасибо, – скупо отозвался он. – Госпожа Мирай, обязательно обсуждать это сейчас?
– Вы правы. Сейчас не лучшее время, – я с силой моргнула, чтобы вернуть зрению четкость.
Мир уплывал с завидным упорством, и я цеплялась за его осколки.
– Вы сейчас рухнете, – произнес он, придерживая меня за талию. – Довольно, госпожа Мирай.
Я знала, что сейчас все зависит только от него, поэтому не пожалела магии. Выпотрошила свой источник до дна, рискуя лишиться не только сознания, но и жизни. И теперь вкладывала свою судьбу в руки другого человека.
Бывшего врага.
Если бы врагов можно было выбирать, я бы выбрала такого, как он.
Гром сплел ледяную технику, и меня окутал холод. Лицо сетторца стало сосредоточенным, взгляд – жестким. Он не мог ошибиться, не было у него такого права.
Земля снова задрожала, где-то за моей спиной почва покрылась коркой, захрустела.
– Осторожно, – предупредил Гром, и в этот миг хрустнуло особенно громко.
Конус из замороженной земли, пронизанный тонкими мерцающими молниями, провернулся сначала неохотно, потом вращение ускорилось. Он понесся вперед, раздвигая пласты земли и оставляя после себя темный тоннель.
С замиранием сердца я следила и ждала, не смея обернуться и посмотреть на своего случайного союзника. Сбоку от моей головы лежала его ладонь, укрепляя магией стены.
Момент столкновения льда, земли и молнии с огненной стихией я почувствовала всей кожей. Оно отдалось волнением в источнике, воздуха резко стало не хватать, мне на голову что-то посыпалось. Ловушка под землей была гораздо слабее, чем над ней.
К протяжному гулу примешался звук, словно лопнула натянутая леска.
Огненная магия перестала давить, а меня чуть не снесло волной ликования и чистого восторга.
– Она разрушена! – услышала я свой голос, будто со стороны.
На большее меня не хватило. Сознание поплыло, веки стали неподъемными. Вокруг сомкнулась темнота.
В себя приходила я долго. Руки-ноги не слушались, на языке разлилась странная горечь. Зато дышалось свободно, в воздухе пахло влажной травой и озоном, как после грозы.
Я больше не под землей? Меня не похоронило в темном узком мешке?
– Уже очнулись? – послышался знакомый голос.
Гром.
Я распахнула веки.
Упершись коленом в землю, он склонился надо мной. Лицо его было серьезным, лоб прорезала вертикальная складка. А вот глаза сейчас казались намного светлее. Скорее темно-голубыми, чем синими.