Заметное оживление, лихой румянец на лицах: хотелось «поиграться» всем. Даже Аксенов, утерев пот со лба, посмотрел еще раз сперва на пистолет-пулемет, потом на изрешеченную мишень, и обратно, поднял взгляд на великого князя: хотелось продолжения банкета. Это оружие внушало уважения не меньше, чем страха, а может, даже больше. Эффект от него был не хуже, чем от полюбившегося «мадсена». Но поедала эта новая машинка патроны быстро. Прожорливым оказался пистолет-пулемет. Аксенов еще помнил великое отступление: одна винтовка на двоих, восторженные речи командиров и артиллеристов, когда батарея получала жалких двадцать снарядов, а о новом подвозе оставалось только мечтать. Это оружие было явно не для фронта. Тогда — для чего?
Пока второй кирилловец приноравливался к пистолету-пулемету, Аксенов решился спросить у Верховного главнокомандующего:
— Ваше высокопревосходительство, а отчего именно нам вы показали это оружие? И где… пистолет-пулемет себя проявит, Кирилл Владимирович? Неужели будет, как и автомат Федорова, единицами доставлен на второстепенные участки фронта, для испытаний?
— Нет, Василий Михайлович, это оружие нам послужит совсем скоро, менее чем через полтора месяца, оно послужит еще одной вехой на пути к победе в этой войне. Вот увидите. А вы первыми испробовали это оружие, потому что вам и придется им пользоваться. Думаю, первая партия как раз поспеет вовремя к планируемым Ставкой решающим операциям. Но и это еще не все. Каждый из вас будет обучать владеть этим оружием других гвардейцев и надежных солдат. Я собираюсь… Хотя, довольно рассказов о моих планах! Боюсь, времени нет для них, — Кирилл посмотрел поверх головы Аксенова.
К великому князю торопился один из офицеров Ставки. Он так спешил, что не замечал, что ступает по весенним лужам и марает грязью и водой свой мундир. Похоже, дело явно было срочное. Да и офицеры Службы имперской безопасности его пропустили. Значит, что-то по-настоящему серьезное.
— Ваше высокопревосходительство! Кабинет уже собрался, необходимо только ваше участие!
Кирилл едва удержался, чтобы не стукнуть себя по лбу. Он же совсем забыл! Еще двадцать минут назад должно было начаться заседание правительства, на котором Гучков, Некрасов, Коновалов и Кривошеин должны были предложить программу действий их министерств. Просто в данный момент именно их «епархии» требовали наибольшего внимания и усиленных действий. Один разброд на транспорте чего стоил! Вставала извечная русская проблема дураков, строивших дороги и управляющих этими посмешищами всей Европы. Правда, надо отдать должное: те самые посмешища, которые не раз спасали Россию от вражеского наступления. Отчего-то никто при составлении планов покорения пятой части суши не учитывал, что нормально войска по ней продвигаться не смогут. Разве что обратно, домой, теснимые русской армией.
— Что ж, господа, иногда я начинаю жалеть о решении переноса чиновничьего аппарата в Могилев! — постарался отшутиться Кирилл. — Все вы должны опробовать новое оружие в деле, начать к нему привыкать. И запомните: ни одно слово о пистолете-пулемете Токарева и Дегтярева не должно быть произнесено!
Кирилловцы, застыв по стойке «смирно», отсалютовали главковерху и быстро вернулись к тому самому пистолету-пулемету. Сизов уже начал сомневаться, что эти восторгающиеся новым оружием люди смогут удержать секрет в тайне, хотя они были элитой среди элиты. Что ж, надо будет принять меры. Отселить их еще с кем-нибудь в отдельное здание, под предлогом «разуплотнения» казарм.
Несколько десятков шагов по липкой грязи, рев мотора, и вот уже губернаторский дом, из которого считаные дни назад уехал Алексеев.
В кабинете царила нервная обстановка. Родзянко стучал пальцами по столешнице, поглядывая то на одного министра, то на другого. Александр Иванович Гучков проглядывал свои записи, не скрывая нервозности. Похоже было, что его доклад будет весьма и весьма неутешителен. Терещенко смотрел прямо перед собой, Некрасов сидел со склоненной головой, держа целый ворох телеграмм в руках. Лишь Шульгин и Кривошеин сохраняли бодрость духа, разительно отличаясь от остальных министров. Виталий Васильевич, похоже, получал даже некоторое удовольствие, видя, как «всякие либералы» пали духом, явно побаиваясь Кирилла Владимировича. Все-таки это в Петрограде можно было устраивать демарши, когда чувствовалась поддержка собратьев по Прогрессивному блоку и вообще «общественности». Здесь же — солдаты, офицеры, солдаты, офицеры, солдаты… Да еще интенданты и разномастные просители с прожектерами. Кривошеин же чувствовал себя в своей родной стихии. Ему вспоминался кабинет времен Петра Аркадьевича, готовый работать и, главное, способный к реформам. Да, сейчас с этим было похуже, да и Родзянко, к примеру, не Столыпин. Далеко не Столыпин! Зато регент предоставлял Кривошеину карт-бланш, великий князь нуждался в министре, у которого за плечами был многолетний опыт работы в аграрной сфере.