— Ну как? — спросила я, едва закрыла за собой дверь комнаты, и подошла к Егору, усевшемуся на кровати. — Все еще больно? — осторожно дотронулась пальцами до его лица.
— Это ерунда, по сравнению с тем, что я испытал сегодня днем, — он перехватил мою руку. — Я чуть с ума не сошел, когда ты перестала брать трубки.
— Сам виноват.
— Это еще почему?
— А зачем ты меня к этому придурку приревновал?
— Я… — Егор выглядел таким растерянным, каким я его еще не видела. — Прости, я увидел его возле тебя, так завелся, что сам не понял, как наговорил тебе всего. Я был не прав…
Я молчала, не желая нарушать его речь. Впервые за то время, что мы были вместе, я слышала от Громова такие слова. Будто говорил не он, а его душа.
— Я просто… блин, Златовласка, я так сильно тебя люблю, что готов любого, кто к тебе подойдет, в клочья разорвать.
Мое сердце предательски екнуло. Отлично, Янка, еще разревись тут, как идиотка.
Показывать Егору слабину не стала. Пусть не расслабляется.
— А чем это ты так шуршал?
— Что? — не понял Егор. — А-а, ты про это… Кстати, где он?
Он наклонился и поднял с пола… букет полевых ромашек. Мои любимые цветы, обалдеть!
— Боже, какие красивые! Где ты их нарвал?
— Секрет, Златовласка. Поцелуешь, расскажу.
— А если не поцелую?
— Спорим, не удержишься? — он хитро поиграл бровями, от чего я прыснула.
Каким же, порой, Громов был невыносимым и обаятельным придурком! Очень-очень невыносимым! И обаятельным!
Я наклонилась к Егору и запечатлела на его губах легкий поцелуй.
— М-м-м… Какая же ты сладкая. И пахнешь клубникой.
Он был прав, я не смогла удержаться от очередного поцелуя, менее целомудренного, чем первый. Все сошлось: и букет, и обаяние чемпиона…
— Землянику собирала в лесу, вот и пахну.
— Тогда я буду звать тебя Земляничкой.
— Лучше Златовлаской.
— Так и знал, что тебе нравится… — Егор засмеялся, а у самого в глазах столько желания и страсти, что у меня по спине мурашки пробежали.
Конечно, я простила его. Прямо как в песне. Опять и опять. И опять.
Не могла не простить — так сильно его любила.
— Яна, что ты делаешь? — запротестовал Егор, когда я начала задирать вверх краешек его белоснежной футболки. — Как же бабуля?
— Постарайся, чтобы кровать не издала ни единого скрипа, — прошептала я, прежде чем накрыть его губы своими…
— Тетенька, вы выходите?
Реальность возвращает меня к себе писклявым голосом какого-то школьника. Ой, я ему выход перегородила…
Да, Янка, да, ты сейчас едешь на работу в метро, а то, о чем думала секундой ранее — всего лишь воспоминания из прошлой жизни.
— Выхожу.
Я настолько дезориентирована во времени и пространстве, что даже оставляю без внимания это нелепое «тетенька». Какая же я тебе тетенька, школота! Я сама еще вчера, прямо как ты, с рюкзаком носилась на уроки и обратно.
Ну хорошо, вчера и плюс-минус года три…
В офисе Виталия странное оживление. Так как я пока ни с кем не знакома, спросить мне не у кого. Кажется, все что-то очень бурно обсуждают. По-крайней мере, те пять коллег, с которыми мы делим один кабинет.
Я прохожу к своему рабочему столу и замечаю, что…
Черт, почему у них у всех такие лица, будто они только что обсуждали… меня?
— Что такое? — бью сразу в лоб, не желая оказаться в центре подковерных игр.
Все молчат, лишь изредка переглядываясь между собой, но это длится недолго.
Дверь в наш кабинет распахивается и с громким стуком ударяется об стену.
— Где эта новенькая дрянь! Я сейчас ее придушу!
На пороге стоит Жанна и, кажется, она пришла меня убивать.
Ой.
Глава 6
— Рит, что случилось? Тебя кто-то обидел?
Мой менеджер молчит вот уже минут десять, только изредка всхлипывает. Я приехал по адресу, который она мне скинула, и был удивлен тому, где очутилась такая строгая и правильная Рита. Богом забытый отель у выезда из города — что она там потеряла?