– Ника, все хорошо? — спрашивает мама, стучась в дверь.
– Да, не переживай, — хрипло отвечаю ей, сглатывая комок слез, застрявших в горле.
– Я на всякий случай оставила таблетку от живота и стакан воды на столе. Если совсем плохо, обязательно выпей, не мучайся.
– Хорошо, — выдавливаю я, ощущая, как по щекам все-таки катятся злые слезы.
– И температуру померь, — говорит она, прежде чем уйти. — Если до утра не пройдет, буди меня, отвезу в больницу.
– Не переживай, мам, просто что-то не то съела, — шмыгаю я.
– И все равно…
– Ма-ам, — тяну настойчиво и прошу ее: — Отдыхай и ни о чем не волнуйся.
Раздаются удаляющиеся шаги, но перед этим я слышу, как она тяжело вздыхает.
Мне страшно возвращаться в свою комнату, но надо. Еще и в спешке не успела телефон схватить, поэтому сообщением «проваливай, Громов!» не отмажешься.
Да и разве на него может хоть что-то повлиять? Всегда поступает, как ему вздумается…
Дверь спальни открываю с опаской. Глаза, не привыкшие к темноте после света в уборной, выхватывают лишь очертания мебели в комнате. Первым делом смотрю в сторону кровати, но там никого не оказывается. За рабочим столом тоже никто не сидит. И даже рядом с гитарой, стоящей в углу за шкафом, не замечаю никаких силуэтов.
Ушел?
Вздох облегчения вырывается из груди раньше, чем я успеваю подумать. Адреналин, который поддерживал меня все это время, спадает. Тело становится ватным, руки и ноги отнимаются, и я оседаю на ковер.
Отдышавшись и немного успокоившись, первым делом поднимаю взгляд на окно. Ветер колышет тюль, влетая сквозь открытые створки. Но даже это не может быть гарантией того, что Громов не притаился где-нибудь и не выскочит прямо сейчас, пытаясь напугать.
Или затеять разговор на тему того, что он успел прочитать…
С горем пополам заставляю себя встать. Иду к кровати и сажусь на нее, протягивая руку к телефону. Он валяется на одеяле там же, где я его и оставила, прежде чем попробовала прогнать незваного гостя.
Кнопка блокировки подсвечивает экран, и первое, что я вижу — сообщение от Олега. Все во мне противится тому, чтобы я в принципе открывала его. Но убегать вечно не получится, поэтому я бесстрашно смотрю своим страхам в лицо. Прямо здесь и сейчас.
Гром 02:23
«Я не стал рисковать и ушел. Вкусняхи оставил на столе, кушайте с Аллой Сергеевной и Лоло на здоровье :) После „Богемы“ подгоню еще, так что не откладывайте поедание на черный день!»
Гром 02:25
«Не забудь закрыть окно!»
Гром 02:29
«Веснушка, тебе попало от матери? Запалила?»
Гром 02:33
«Как вернешься, напиши, я уже все ногти сгрыз от волнения!»
Гром 02:40
«Вероника Астафьева! Если узнаю, что ты меня игнорируешь, нос откушу, поняла?!»
Гром 02:41
«Раз молчишь, жди завтра в гости с официальным визитом! Лично удостоверюсь, что ты в порядке и что тебе не влетело из-за меня. А если и влетело, то возьму всю вину на себя!» — гласило последнее сообщение в чате.
И как это понимать? Он правда не успел ничего прочитать, и мне просто показалось из-за того, что у страха глаза велики? Или Гром только делает вид, что не в курсах?
Или… он что-то задумал? Недаром же в гости напрашивается!
А может, я вообще попусту себя накручиваю, и ничего страшного не произошло? Вдруг Олег всегда догадывался или знал о моих чувствах к нему? Ему же ничего не мешало косить под дурачка все это время…
Смартфон вибрирует. Я апатично кошусь на светящийся экран.
Гром 02:45
«Ну, сама напросилась, вредина! Жди завтра в гости! Доброй ночи, Веснушка-молчушка!» — и фыркающий смайлик в конце.
Я обреченно вздыхаю, понимая, что поезд под названием «Олег Громов» уже не остановить. Он без тормозов. Так что пойду-ка я лучше высплюсь перед завтрашним днем.
[1] Перемещение (молодежный сленг).
Глава 7
Уже в обед жалею, что сегодня не рабочий день.
– Вероника! Поднимай свою ленивую задницу и пошли полоть грядки! — в третий (или пятый?) раз за последние десять минут тарабанит в дверь ма.