Плечи блондинки опускаются, когда она все же оборачивается и видит там парня, одетого в стиле рокеров из двухтысячных: во все черное и кожаное.
Выпендрежник… Со стороны выглядит, как черная клякса на чистом белом холсте. Ничего красивого. Один сплошной зашквар.
Отряхивая руки от земли, поднимаюсь и спокойно иду к дому. Но взвинченная до предела Лола не дает мне пройти.
Схватив меня за запястье, она яростно шипит:
– Это твоих рук дело?!
Я выгибаю бровь.
– Что именно?
– Олег! Ты ведь знала, да? Об этом «веселье» говорила? Ты позвала его?
Я вырываю свою руку из захвата и, глядя ей прямо в глаза, отвечаю:
– О том, что сегодня нас ждет знакомство с Антоном, я узнала только с утра. А теперь дай пройти. И так настроение не айс.
– Вы друзья, у тебя есть его номер, — настаивает сестра.
– Мы уже давно не друзья.
– Но ты не отрицаешь того факта, что была в курсе про Олега! Специально не предупредила? — Лицо Лолы искажается от гнева и обиды. Она выглядит так, словно вот-вот набросится на меня, поэтому я просто пожимаю плечами и оставляю ее одну на пороге.
Пусть сама разбирается. Да и Гром тоже! Я не собираюсь участвовать в их больных игрищах. Хватит того, что мне придется присутствовать во время этого спектакля.
Бедняга Антон… А ведь он даже не догадывается, что его ждет. Сидит себе за столом, в центре которого красуется клубничный пирог и две вазочки с фруктами, и отвешивает ма комплимент за комплиментом.
Я на время прячусь в ванной. Умываюсь и привожу себя в порядок. В очередной раз плеснув в лицо холодной водой и взглянув на вихрь рыжих волос, которые теперь напоминают пакли, понимаю, что прятаться здесь до конца вечера не смогу.
Выдыхаю и быстрой тенью скрываюсь у себя в комнате, чтобы переодеться. И если поначалу слышны только голоса ма и Антона, то чуть позже к ним присоединяются Лола и Гром. Но разобрать, о чем они говорят, я не могу.
Неспешно натягивая домашний спортивный костюм, оглядываю себя в зеркале. И кривлюсь.
Нет, что-то не то… Не хватает еще одной детали, чтобы завершить образ «как мне начхать на все это показушное собрание».
Собираю волосы в хаотичный пучок и приторно улыбаюсь своему веснушчатому отражению.
Вот так! Съем кусочек пирога, чтобы не сидеть голодной, и откланяюсь.
Так я думаю до того, как захожу на кухню. Но как только переступаю порог, начинается необъяснимая вакханалия. Будто своим приходом я непреднамеренно запустила ситком под названием «шизофрения».
– Веснушка! — Гром подскакивает со стула, улыбается, демонстрируя ровный ряд белых зубов, и сгребает меня в охапку. — Я так скучал, ты просто представить не можешь! — басит он и подмигивает так, чтобы видела только я.
Но кудряшка терпит оглушительное фиаско. Я уже приняла решение не подыгрывать, поэтому просто киваю, похлопываю парня по спине и прохожу к столу, усаживаясь на ближайший свободный стул.
Атмосфера на кухне, мягко говоря, гнетущая. Сестра выглядит, как неправильно натянутый холст — помятой. Мама хмурится, переводя взгляд с одного парня на другого. Антон будто воды в рот набрал, еще и ногой под столом дергает.
Ляпота!
Пирог до сих пор не тронут, поэтому я с аппетитом вгрызаюсь в первый кусочек.
И слишком громко тяну:
– М-м-м, как вкусно, ма! Пальчики оближешь!
Мои старания сгладить обстановку не оценивают. Один только Олег пытается состряпать хорошую мину при плохой игре и усаживается на соседний стул.
Но оно и понятно. Ему выгодно так себя вести. Гром ведь неспроста явился к нам домой.
– Алла Сергеевна, простите, что я вот так, без приглашения…
– Ну что ты, Олег, в нашем доме тебе всегда рады. — Мама произносит фразу таким тоном, что всем вокруг сразу становится ясно: ему здесь категорически не рады. — Угощайся.
А все из-за Лоло. Она несколько раз приезжала домой зареванная год тому назад во время учебного семестра. И, естественно, делилась с ма подробностями их больной личной жизни. Правда, умалчивая о том, что изменила она Громову первой. И что все пошло наперекосяк как раз по ее вине.
И нет, я не выгораживаю Грома. Это факты.