– Вы, как всегда очень гостеприимны. — Бывший друг детства хватает второй кусочек пирога и чуть ли не целиком запихивает его в рот. Благо не додумывается и дальше болтать с набитыми щеками.
Антон куксится все сильнее, но его можно понять. Олег перетянул все одеяло внимания на себя внезапным появлением и раздражающим поведением экстраверта в полнолуние, и теперь до спортивного блондинчика никому нет дела.
Лола смотрит в свою пустую тарелку. На ее лице постепенно появляется непроницаемая, холодная маска. Но по напряженным рукам можно заметить, что она уже не просто злится, а в бешенстве.
– Вам понравились цветы? — Антон пытается сместить фокус внимания мамы на себя, но получается у него не очень.
– О, они замечательные, спасибо, — бесцветно отвечает она и выдавливает из себя улыбку. — Люблю ромашки.
Маму сейчас больше всего волнует состояние старшей дочери, чем гости. Я вижу, как она переживает, бросая на Лолу взгляды, полные тревоги. При этом выгнать Громова тоже не может. Нет предлога.
Но это пока…
– Я привез вам канноли[1] из пекарни на окраине города. Ее владелец — настоящий итальянец. Надеюсь, они вам понравятся. — Мажор демонстративно ведет себя так, словно Антона вообще не существует. — Если не ошибаюсь, вам всегда нравились гиацинты. Специально искал их, чтобы порадовать вас.
– Вкусы со временем меняются, Олег. Раньше мне нравились гиацинты, а теперь — ромашки. Но все равно спасибо за заботу. — Мама поджимает губы и переводит взгляд на притихшего парня Лолы. — Так, чем ты говоришь, занимаются твои родители? — пытается продолжить разговор, который велся до того, как я присоединилась к застолью.
Гром, активно пережевывающий уже третий кусок пирога, нагло и издевательски пялится на Антона с видом «ну, давай, лошок, поведай нам, чем там промышляют твои предки».
– У них своя ферма. Мы разводим животных. — Спортик неловко чешет блондинистую макушку и смущенно улыбается.
– Да ты че? — вклинивается в их разговор Олег, округляя глаза. — Животинок убиваете, что ли? Лола, он тебе не подходит! — Он категорично разрезает ладонью воздух и неодобрительно хмурится. — Ты будешь плакать над каждой свинкой и барашкой. — Парень цокает языком и качает головой.
– Молодой человек! — возмущенно присмиряет его ма, устав делать вид, что ничего не замечает. — Что за возмутительное поведение? Прекрати это немедленно.
Лоло сжимает кулаки и выглядит так, будто вот-вот взорвется. Или заплачет.
Там, где Гром, всегда будет буря… Это я уже давно поняла.
И весь этот театр абсурда тому доказательство.
Лола молчит, потому что все еще хочет вернуть отношения с Громовым. Антон считает, что выпендрежник в кожаных штанах просто приперся навестить свою подругу детства, то есть меня. Мама ориентируется на мнение сестры: раз сама пустила бывшего в дом, значит, на то есть причина. Иначе бы давно выгнала Олега взашей, помня, как сильно Лоло рыдала, когда они окончательно расстались.
А я… Я просто исполняю свой дочерний долг и вместе с тем пытаюсь нивелировать шантаж Грома.
Мол, сидела же на кухне со всеми? Сидела. Прямых указаний, как себя вести, не было. Так что звиняйте, если вы вдруг огорчились. Никаких претензий.
– Упс, — продолжая переигрывать, кудряшка прикладывает ладонь ко рту и показательно бьет по губам. — Простите меня, пожалуйста, не смог сдержать эмоций. Вы же знаете Лоло, она у нас очень ранимая и чуткая натура. А я хочу позаботиться о ее будущем.
– Хватит! — Наконец, сестра не выдерживает, ударяет по столу кулаками и резко встает со стула. — Олег, нам нужно поговорить. Идем! — Она обходит стол и хватает актера без Оскара за кожаную куртку с шипами и клепками, утягивая за собой.
Вот только Громов не собирается подчиняться. Он одергивает кожанку, демонстративно поправляя ее, и смотрит на девушку исподлобья.
– Я приехал к Нике. Нам с тобой не о чем говорить, — очень тихо и угрожающе произносит парень. И тут же начинает мило улыбаться остальным. — Очень вкусный пирог, Алла Сергеевна! Можно мне еще чаю?
Я выпадаю в осадок. Весь мой вид кричит: «Ты что творишь, придурок?!»