Всегда его недолюбливал…
– Ты обязательно маякни, если расстанетесь, — скалюсь я, желая подначить Резникова. Спровоцировать. И еще раз напомнить о том, какой он ушлепок.
Нахрена? Хз. Просто настроение такое. Дебильное.
Ник откидывается в кресле, вскидывает брови и трет переносицу.
– Как детсадовец… Ладно, считай, что я сегодня мать Тереза, поэтому попробую спасти твою задницу от будущих факапов: не шантажируй Веронику, это плохо кончится. Не повторяй моих ошибок, которые я совершил с Катей. Да и вообще, присмотрелся бы ты лучше к младшей, если уж тебя так тянет на семейство Астафьевых. К тому же они близняшки… — тянет он с намеком.
– К Нике? Прикалываешься? — иронично хмыкаю я. Но в груди что-то екает, стоит вспомнить ту ночь, когда вломился в ее комнату без спроса.
– А чем она плоха? Добрячка, милашка, умеет вкусно готовить…
– Тебе лишь бы пожрать! — перебиваю его, отмахиваясь.
Вот только взгляд невольно прилипает к белой рамке с нашей общей фоткой, которую я стащил прямиком из мусорной корзины Ники, делая ноги. Там она совсем нескладная, костлявая, лохматая девчонка с неровным каре. Наивная до безобразия.
Зато сейчас… Рыжая копия стервозной Лоло.
Хотя нет. Блондиночка — мстительная и хладнокровная, расчетливая, а Веснушка просто вспыльчивая. Причем всякий раз она удивительным образом сочетает свою огненную натуру с обезоруживающей логикой и нетипичным для девятнадцатилетней девушки мышлением. Но при этом Ника не кажется холодной и бесчувственной рыбешкой, как Лола.
Признаться, это цепляет.
Да и внешне подруга детства сильно изменилась. Из плоскодонки превратилась в изящную гитарку. Волосы отрастила до поясницы. Некогда круглое личико потеряло всю детскость, заострилось, а губы стали пухлее, будто она в них гиалуронку вкачала.
И эти синие глазищи… Как море в ясную погоду.
– Гляжу, задумался, — довольно лыбится Резников, ехидно поглядывая в мою сторону.
– Да пошел ты… — Откидываю телефон в сторону, не заботясь о том, будет Ник меня видеть или нет.
Но друган не сдается.
– Да сдалась тебе эта сучка! Че ты в нее так вцепился? Девушек на свете мало? Или ты мазохист и любишь получать граблями по лбу?
– Отвали, а! Бесишь.
– Кто еще, кроме меня, тебе мозги вправит? У Аида там свои проблемы. Отец женить его пытается, чтобы бизнес передать. Смотрины устраивает чуть ли не каждый день. Егор уже не знает, как отбрехаться. Ему явно не до нас и уж точно не до твоих загонов на тему больных отношений.
– И этот туда же… — бормочу под нос, мысленно проклиная себя за то, что вообще продолжил тему Лолы — Вероники.
Но, оказывается, у Резникова прекрасный слух.
– И куда же?
– Шел бы ты спать, — слишком резко выпаливаю я.
– И пойду. Со своей любимой девочкой, да, ветерок? — Он начинает сюсюкаться с женой, и я кривлю лицо. Благо парочка этого не видит — смартфон перевернут экраном вниз.
Буэ! Какие же они до тошноты милые.
– Отключись хотя бы, извращенец, — ворчу я, но ответом мне служит тишина.
Я даже удивляюсь. Тянусь за телефоном и вижу, что собеседник завершил видеосвязь.
Ля… Он это специально! Чертила.
Лан, и вправду пора закругляться. Вдохновение не идет. Настроение на букву «Г». Секса в гребаной деревне — кот наплакал. Да и стремно чет местных красоток шпилить. Еще и Ник со своими советами и демонстрациями счастливых отношений дегтя в бочку подливает.
Собираюсь отправиться на боковую, но из башки не выходят слова Резникова:
«Присмотрелся бы ты лучше к младшей…»
К младшей, говоришь?
Беру в руки рамку с фотографией и заваливаюсь на кровать, подкладывая руку под голову. Внимательно рассматриваю Нику, пытаясь понять, что чувствую, но в голову лезут воспоминания не в тему, когда Веснушка напилась на выпускном и…
Вздохнув, убираю рамку в сторону, спотыкаясь о внезапно вылезшую из недр совесть. И кое-какую инфу, которую случайно прочел в розовой книженции девчонки.