— Ты еще и его сюда притащила? — доносится сквозь толщу воды в ушах. — Ах ты тварь мелкая! Пошли вон отсюда! Оба! Указывать он мне еще будет! Посмотрим, что скажут твои родители!
— Мне плевать и на вас, и на то, что скажут мои родители, — зло бурчит Олег.
— Вспомнишь еще меня, Вероника, когда этот сатанист наиграется с тобой и бросит. Пожалеешь, что мать не слушала! Пожалеешь, что променяла семью на деньги!
— Не слушай ее, маленькая моя. Я здесь. Я рядом. Дыши, Ника. Вот так. Все хорошо. Сейчас все прекратится. — Его голос словно маяк, который выводит меня из тьмы. Из тумана, полного самых страшных монстров.
Я вжимаюсь в грудь Олега. Делаю, как он просит — дышу им. Слушаю бешеный стук его сердца. И краем сознания понимаю: единственное, о чем я действительно жалею — это о том, что вернулась сюда.
Глава 44
— Так больше не может продолжаться. Это кошмар какой-то! То, что я видел — настоящая шиза, Ника! Мы завтра же уедем отсюда, — заявляет Олег, стоит нам переступить порог коттеджа. — Ты только и делаешь, что страдаешь, находясь рядом с ними. Я на это уже смотреть не могу. Даже не представляю, что тогда испытываешь ты.
Гром бросает ключи на обувную полку. Злится, но я вижу, что он пытается держать себя в руках и не беситься лишний раз из-за моего состояния.
Я потерянно смотрю перед собой и с трудом нахожу в себе силы согласно кивнуть.
Завтра…
Уже завтра я начну жизнь с чистого листа. Как и собиралась.
Но одно дело хотеть и собираться, а другое — встретиться с суровой реальностью лицом к лицу.
К такому никогда не будешь готов.
В груди болит так, что невозможно дышать. Мне хочется вырвать сердце, чтобы не было так больно. Я до последнего верила и надеялась на то, что дорога́ матери. Что она любит меня не меньше, чем Лолу. Несмотря ни на что.
Но реальность оказалась слишком суровой для ребенка, у которого был только один родитель — мама, которая была всем.
Как можно за один день осознать и принять тот факт, что у тебя больше никого не осталось? Что ты одна в целом мире?
Теперь у меня есть Олег, да. Но ведь мы с ним еще даже не муж и жена. И я не знаю, станем ли ими.
Вдруг он поживет со мной месяц-другой, и поймет, что ему хочется другой жизни? Другой девушки рядом?
Я верю ему сейчас, но где гарантия того, что в будущем мы будем вместе? Меня ведь даже родной отец бросил…
Кое-как стянув обувь, плетусь в сторону спальни. Я так устала, что даже думать нет сил, не то что плакать.
— Ника? — зовет Олег, и я останавливаюсь, осознав, что прошла мимо него, словно была одна в доме.
— Ты что-то говорил? — сиплю я.
Громов подходит ближе и берет меня на руки. Относит на второй этаж, в спальню. Укладывает на кровать и, нависнув надо мной, произносит:
— Тебе нужно отдохнуть. Поспи. Я сам соберу вещи. Остальное купим уже в городе. Хорошо?
Я опять киваю, сворачиваясь в клубочек. Прячу лицо, уткнувшись в подушку, чтобы не видеть сочувствие в его глазах. Это лишний раз напоминает мне о том, что случилось полчаса назад.
И, видимо, моя психика настолько истощилась, что я отключаюсь, едва прикрыв веки.
Один раз просыпаюсь среди ночи по нужде, а вернувшись в комнату в полудреме, понимаю, что Олега нет. Но единственное, чего мне хочется — это спать.
На следующий день я открываю глаза после обеда, если верить солнцу, цепляющему дном оконную раму сверху. Состояние, как и настроение, отвратительное. Я потягиваюсь, но тело ломит, словно я вчера забиралась на самую высокую гору, а потом в слезах спускалась вниз. Внутренняя тряска тоже никуда не исчезла, да веки тяжелые и опухшие.
Рукой пытаюсь нашарить телефон на прикроватной тумбочке, но натыкаюсь на кое-что другое. Записка, оставленная Громом, гласит:
«Позвони мне, как проснешься. Я уехал по важным делам, но скоро вернусь. Надеюсь, что успею до твоего пробуждения. Если нет, обязательно позвони мне, Ника. О-бя-за-те-ль-но! Завтрак — в холодильнике. И пожалуйста, никуда не уходи без меня и не волнуйся. Люблю!»
Со стоном поднимаюсь с кровати, чувствуя небольшое головокружение и опостылевшую за последние дни усталость. Возвращаю клочок бумажки на тумбочку и беру в руки телефон, чтобы обязательно позвонить Олегу. Но первым делом вижу кучу сообщений от той, кого сейчас хочу видеть, слышать или хоть как-то ощущать в своей жизни в последнюю очередь.
Лола 10:21
«Ника, я не знала! Меня не было дома, я ночевала у Антона… То, что мама натворила — ужасно!»