Тишина в гостиной стоит долго. Она густая настолько, что ее можно черпать ложкой. Я знаю, что Олег злится, поэтому не решаюсь сказать что-либо еще. Даю ему время все обдумать.
Если он будет против, я не стану настаивать.
— Хорошо, — с тяжелым выдохом рычит он наконец.
— Спасибо, — говорю на грани слышимости.
Для меня это важно. Очень. В груди все еще теплится маленький огонек надежды, что хотя бы с близняшкой у меня получится сохранить нейтральные отношения.
Да и Олег будет рядом, что может случиться?
Упаковав последние вещи, мы идем в ванную. А после собираемся в дорогу. Я надеваю зеленый сарафан с белым цветочным узором и ухожу в соседнюю комнату наводить марафет. Чтобы скрыть следы усталости и вчерашних слез на лице, наношу тональный крем и подкрашиваю ресницы и губы, желая выглядеть сегодня красивой. Даже волосы укладываю легкими волнами.
Когда я спускаюсь, на улице уже сгущаются сумерки. Олег сидит в гостиной и что-то усердно ищет в телефоне. Все чемоданы он, судя по всему, давно отнес в машину, и ждет только меня. Мои тихие шаги он не слышит, и я, чтобы полюбоваться этим шикарным мужчиной, останавливаюсь на лестнице.
Гром тоже приоделся. На нем черная приталенная рубашка с закатанными до локтей рукавами, демонстрирующими узор из татуировок, черные брюки с широким кожаным ремнем и туфли. Волосы он уложил гелем, убрав их назад.
— Я готова.
Гром тут же отвлекается от телефона и поднимает на меня восхищенный взгляд. Подскакивает с кресла и спешит подать мне руку, чтобы помочь спуститься с лестницы.
— Я уже говорил, что ты шикарна, моя богиня? — с придыханием рокочет он, буквально поедая меня глазами.
— Вся в тебя, — отпускаю ему встречный комплимент, смущаясь.
Наши губы сплетаются в страстном танце. Мы тратим еще какое-то время на нежности, не в силах оторваться друг от друга. Не в силах насытиться этим распирающим чувством всепоглощающего счастья.
Но время не ждет. До города ехать пять часов, а Олег сказал, что нужно успеть к определенному времени. Так что нам все же приходится оторваться друг от друга.
Уходя, я ловлю себя на том, что мне немножко грустно прощаться с домом, за последнюю неделю ставшим мне роднее, чем тот, в котором я прожила двадцать лет.
Не сговариваясь, мы с Громом совершаем круг почета: от парадного входа по аллее мимо пруда и до бассейна на заднем дворе.
— А как же мотоцикл? — интересуюсь, открывая дверь черного мустанга.
— Я уже продал его вчера. Оставлять было жалко, а везти в город так себе затея. Проще купить новый, — пожимает плечами.
— Со своей любимой гитарой ты бы так не поступил, — подкалываю его.
— На то она и любимая, — подмигивает Олег, многозначительно косясь в мою сторону.
На этой философской ноте, мягко рыча, машина увозит нас через лес в сторону главного шоссе, оставляя старенький, но уютный коттедж позади.
До кафе, в котором я работала, мы добираемся быстро, буквально минут за двадцать. Всю дорогу Гром держит меня за руку, не выпуская ее ни на миг. И по мере приближения к заведению, все интенсивнее играет желваками, сверля демоническим взглядом лобовое стекло.
— Опять скажешь мне не идти? — хмуро косится, как только мы останавливаемся у дорожки, ведущей в кафе. Даже сквозь закрытые стекла до нас долетают звуки громкой музыки, играющей на торжестве.
— Не скажу, — тушуюсь я. А сердце в груди начинает неистово стучать, стоит представить, что я выхожу из машины и появляюсь на празднике под руку с Олегом.
Но это нужно сделать. Иначе я всю оставшуюся жизнь буду терзаться мыслью, что скрываю Грома и наши отношения от сестры. И что у меня так и не хватило смелости взглянуть ей в глаза и сказать: «Я люблю Олега. Всегда любила. И теперь мы вместе, нравится тебе это или нет».
— Рад это слышать, — улыбается парень, поглаживая меня большим пальцем по тыльной стороне ладони.
Мы выходим из машины. Нас встречает теплый августовский ветерок и басы музыки. Но вместо этого напоследок мне бы хотелось услышать шум морских волн, разбивающихся о берег.
Подойдя ближе, Гром берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Держит крепко, молчаливо поддерживая. Напоминая о том, что я больше не одна и что, в случае чего, меня есть кому защитить.
— Готова?
— Угу, — неуверенно тяну в ответ.
Но отступать уже некуда.
Карибское кафе встречает нас бурными танцами. Целая толпа знакомых и не очень знакомых мне людей выплясывает на площадке под открытым небом. Бывшие коллеги бегают от столика к столику, с трудом успевая разносить заказы. Меня они не замечают — и слава Вселенной.