— Ты серьезно? Если мы сейчас поедем в участок, ты сядешь вместе со своим парнем, — цежу я. — Ему статью за попытку изнасилования впаяют, а тебе достанется, как соучастнице. В заведении повсюду камеры.
Лола резко белеет и, кажется, вот-вот упадет в обморок. Ника вдруг судорожно вздыхает. Поднимает на меня глаза, полные осознания происходящего и ужаса. Отвращения… А когда она поворачивает голову в сторону сестры, на ее лице мелькает целый спектр эмоций.
Подскочив к Лоле, Веснушка неожиданно со всего размаха бьет ее по лицу. Стерва вскрикивает и хватается за щеку. Не знаю, откуда у Ники берутся силы, но она в таком гневе, что даже я теряюсь. Не то что та, кто только что получил по морде.
— Повзрослей уже, наконец! Хватит думать только о себе! Хватит. Портить. Всем. Жизнь! — громко кричит Веснушка, сжимая руки в кулаки. — Как бы я хотела вас возненавидеть! Но вы… Вы просто жалкие! Ты, Лола, жалкая завистливая гадина! И получишь по заслугам.
В коридоре между служебными помещениями воцаряется тишина. Такая, что слышны звуки полицейских мигалок.
— И знаешь, — Ника тычет пальцем в грудь Лолы, — это у вас теперь нет дочери и сестры! Желаю вам, — она яростно скалится, — счастья.
А после эмоционального выплеска у нее будто разом заканчиваются силы. Я едва успеваю подскочить к Веснушке и подхватить ее на руки.
— Ника? Ты меня слышишь? Ника?
Рыжик не реагирует, и у меня холодеют внутренности.
Я перевожу безумный взгляд на гадюку.
— Я тут не причем! — Та истерично машет руками. Смотрит на меня со слезами. — Она выпила со мной, совсем чуть-чуть, и все! Все, Олег! Я говорю правду!
Прислушавшись к мерному, но тихому дыханию Ники, понимаю, что Лола не врет. У Веснушки сильное нервное истощение, приведшее, судя по всему, к обмороку.
Она всего лишь без сознания… И это даже хорошо, потому что уже через минуту для нас всех начинается настоящий бюрократический ад.
Ника
На то, чтобы прийти в себя уходит целых две недели, пять дней из которых на дом приходила медсестра и ставила мне восстанавливающие капельницы.
«Соматоформная дисфункция вегетативной нервной системы» — такой диагноз мне поставили в больнице после дня рождения, о котором я бы хотела навсегда забыть.
Впрочем, я и так мало что помню из того дня, что не может не радовать
Заканчивая рисовать картину «Вид из окна моего нового дома», я улыбаюсь, потому что слышу, как в дверном замке проворачивается ключ, а следом в коридоре зажигается свет.
Олег вернулся.
Поднявшись со стула, убираю кисти и краски. Бесшумно выхожу из комнаты, подкрадываюсь к парню и запрыгиваю ему на спину.
— С возвращение-ем! — оглашаю холл радостным возгласом.
Гром привычно подхватывает меня под коленками и кружит. Я хохочу, вцепившись ему в шею. Трясу ногами.
— Все-все! Хватит, а то меня сейчас укачает.
— Быстро же ты сдалась, Веснушка. — Он опускает меня на пол и сразу же целует.
Теперь это наша маленькая традиция.
Маленькая, но очень приятная традиция.
Мы сладко целуемся. Нежимся. И только потом Гром берет пакеты с продуктами и уносит их на кухню.
— Как все прошло? — аккуратно интересуюсь я, заходя издалека.
Олег вздыхает, достает два яблока из пакета, ополаскивает их и, дав мне самое красное, вгрызается в свой фрукт. Отвечает не сразу, медленно пережевывая приличный кусок. Я же к своему не притрагиваюсь, чувствуя, как неприятно тянет живот.
— Из-за того, что ты не стала писать заявление, ее посадят на несколько суток. — Мы оба теперь не произносим ее имя, но прекрасно понимаем, о ком речь. — Очень много смягчающих обстоятельств: девушка, ранее не привлекалась, претензий от пострадавшего нет, мать там рвала и метала, нашла каких-то знакомых…
— Мне все равно, что с ней, — жестом останавливаю Олега. — Я спрашивала о тебе.
Гром в тот день подрался и сильно избил Антона. И до сих пор ходит в участок. Но мне запрещает ходить с ним.
— А что со мной? — Он пожимает плечами, отводя взгляд. — У меня все хорошо.
— Олег… — тяну настойчиво, мрачнея.
— Ладно-ладно. — Парень поднимает глаза к потолку. — Я его припугнул. Надавил, где надо. Он не будет писать ответное заявление. Лечение я ему уже оплатил.
У меня как отлегло. Все эти дни я была бессознательно напряжена. И переживала за то, что из-за меня Грому впаяют статью.