И весь этот театр абсурда тому доказательство.
Лола молчит, потому что все еще хочет вернуть отношения с Громовым. Антон считает, что выпендрежник в кожаных штанах просто приперся навестить свою подругу детства, то есть меня. Мама ориентируется на мнение сестры: раз сама пустила бывшего в дом, значит, на то есть причина. Иначе бы давно выгнала Олега взашей, помня, как сильно Лоло рыдала, когда они окончательно расстались.
А я… Я просто исполняю свой дочерний долг и вместе с тем пытаюсь нивелировать шантаж Грома.
Мол, сидела же на кухне со всеми? Сидела. Прямых указаний, как себя вести, не было. Так что звиняйте, если вы вдруг огорчились. Никаких претензий.
— Упс, — продолжая переигрывать, кудряшка прикладывает ладонь ко рту и показательно бьет по губам. — Простите меня, пожалуйста, не смог сдержать эмоций. Вы же знаете Лоло, она у нас очень ранимая и чуткая натура. А я хочу позаботиться о ее будущем.
— Хватит! — Наконец, сестра не выдерживает, ударяет по столу кулаками и резко встает со стула. — Олег, нам нужно поговорить. Идем! — Она обходит стол и хватает актера без Оскара за кожаную куртку с шипами и клепками, утягивая за собой.
Вот только Громов не собирается подчиняться. Он одергивает кожанку, демонстративно поправляя ее, и смотрит на девушку исподлобья.
— Я приехал к Нике. Нам с тобой не о чем говорить, — очень тихо и угрожающе произносит парень. И тут же начинает мило улыбаться остальным. — Очень вкусный пирог, Алла Сергеевна! Можно мне еще чаю?
Я выпадаю в осадок. Весь мой вид кричит: «Ты что творишь, придурок?!»
Он же хотел помириться с Лоло! Или я чего-то не поняла?!
Сестра бледнеет и едва дышит. Не знает, куда себя деть. И тут уже не выдерживает мама. Схватив Олега за ухо, она вытаскивает его из-за стола.
— Негодник! Все никак не успокоишься! А ну, пошел вон из моего дома! И чтобы ноги твоей я здесь больше не видела!
— Ауч! — кривится мажор, но позволяет ма вывести его за дверь. Правда, перед этим на прощание снова мне подмигивает и трясет рукой у уха, имитируя телефон.
«Наберу», — читаю по губам.
В ответ закатываю глаза. И подавляю тяжелый вздох, когда Лола, всхлипывая, уносится к себе в комнату.
Теперь еще идти и утешать ее… Одна морока и мне, и матери…
Вот не могут они по-человечески! Разве нельзя сказать: «Я люблю тебя, давай попробуем начать сначала»? И все!
Нет же… Надо обязательно показательные сцены устраивать.
Надоели их драмокачельки!
Антон растерянно смотрит в коридор, явно ничего не понимая, и поднимается из-за стола, чтобы пойти следом за своей девушкой. Утешить. Но вернувшаяся на кухню ма качает головой и жестом останавливает его.
— Прости за это, Антоша, — устало выдыхает она, прислоняя руку ко лбу. — Иди домой. Она тебе завтра напишет.
— Но…
— Иди, — говорю я настойчиво. — Потом поговорите.
— Проводи гостя… — просит мама, и я неохотно поднимаюсь с места, пряча руки в карманы.
Попрощавшись с Антоном, родительница встревоженно скрывается в коридоре, оставляя меня со спортиком наедине.
— Не спрашивай, — отрезаю я, видя, как он открывает рот, чтобы задать вопрос. И, не церемонясь, указываю парню в сторону выхода.
В итоге последней, кто покинул кухню, была я, несмотря на то что по плану должна была свалить первой. До того, как все начнется.
Хотя нет, не последней: кухню все еще сторожит одинокое, разворошенное Громом в крошку блюдо с клубничным пирогом.
Или тем, что от него осталось…
Глава 9
Олег Громов
Слушаю Резникова вполуха, перебирая струны акустической гитары. В голове вертится мелодия, но слова песни никак не хотят ложиться на ноты. Я пробую и так и эдак, но в итоге раздраженно бряцаю по струнам и откладываю гитару в сторону.
Муза — та еще штучка… Непостоянная и ветреная. Завтра попробую снова.
А может, дело в засранце Нике. Отвлекает своей никому не нужной болтовней. Продолжает играть в друганов, хотя я до сих пор не простил его за то, что он трахнул Лолу, пока у нас с ней был перерыв в отношениях.
«Или тебя бесит, что в итоге Резников нашел свое счастье в лице дерзкой брюнеточки, а ты остался ни с чем…»
Да уж, самокритика — это диагноз. Пора закругляться.
— …не повторяй моих ошибок, — басит Ник, заканчивая фразу, которую я благополучно прослушал.
— А? — Даже не пытаюсь скрыть тот факт, что пропустил мимо ушей все, что он только что тут наговорил.
— Ля, Гром, для кого я сейчас распинался?