Ненавижу копить негатив и вариться в нем каждый день. А уж тем более — мстить. Это здорово отравляет жизнь. Себе в первую очередь.
Но это не означает, что я забываю о том, какие люди бывают гадкие!
Особенно конкретные индивидуумы…
— Я все прекрасно слышал, Ника, — вдруг тихо произносит Гром, не глядя на меня. — Но не могу обещать, что буду держаться от тебя подальше. От твоего дома, от Аллы Сергеевны, от Лолы — да, пожалуйста! Но не от тебя, — Он поворачивает голову и впивается в меня таким взглядом, что внутри все сжимается.
Воздуха не хватает, несмотря на то что солнце уже зашло за горизонт и рядом с водой стало значительно прохладнее. Я дышу чаще, пытаясь насытить легкие кислородом, но это не помогает. А внутри тем временем сжимается спираль, которая вот-вот лопнет.
— Прекрати играть в эти игры, Гром! — Я подскакиваю с места, чувствуя, как песок забивается в сандалии. — Ты совсем меня за идиотку держишь? На что ты рассчитываешь? Что немного поулыбаешься, окажешь знаки внимания, зальешь сиропа в уши, и я буду тебе в рот заглядывать, как влюбленные дурочки на ваших репетициях?
Мажор неспешно поднимается следом, отряхивает шорты от песка, выслушивая мою обличительную тираду с выражением, достойным буддийского монаха.
— Закончила? — Склоняет голову на бок и улыбается так, что хочется съездить по его фейсу, лишь бы стереть эту наглую ухмылку.
Кем я там себя считала? Не злопамятной мадам? Что ж… Бывший друг стремительно исправляет сие досадное упущение моего характера. Злость буквально топит меня с головой.
— Ничего из перечисленного я делать не собирался и не собираюсь. И ни в какие игры не играю, — серьезно заявляет он и упирает руки в бока. Но вкупе с широкой попугайской рубашкой это смотрится нелепо.
— Уверен? — саркастично тяну я. — А как же твое: «хочу вернуть Лолу, люблю не могу, помоги, Веснушка», — кривляюсь, передразнивая его. — «Не поможешь по-хорошему, расскажу матери, как я напоил тебя, а потом зажимал на выпускном, а ты позволяла», — вырывается горькое, и я резко замолкаю, не понимая, как так получилось, что я начинала за здравие, а закончила за упокой.
То есть своими личными обидами и выяснением отношений.
Но я зря переживала.
Парень отвечает уклончиво, предпочитая не развивать скользкую тему выпускного:
— Я не играл, а лишь немного приукрасил действительность.
— Приукрасил? Да ты… — У меня не находится матерных слов в арсенале, чтобы описать этого гада.
— Прекрасен? Неповторим? — уже откровенно ржет Гром. Но, видя в моих глазах обещание скорой расправы, пытается съехать: — Не лопни от злости, Веснушка. Прекращай, тебе не идет. Оставь роль злобной и эгоистичной стервы своей сестренке.
Я закрываю глаза, вскидываю брови и качаю головой, не веря ни ушам, ни органу зрения.
Он вообще знаком с термином «критическое мышление»?
— Возможно, Лола приобрела все эти прекрасные черты, встречаясь с тобой?
— Так, похоже, нам обоим необходимо остыть, прежде чем продолжать эту милую и занимательную беседу, — слащаво скалится парень.
— С меня хватит твоего общества. Даже слушать ничего не желаю! Я — домой. И только попробуй увязаться следом! — Грозно наставляю на него указательный палец.
Но мои угрозы для Грома — пустой звук. Он сам — ходячая угроза, потому что непредсказуем, как бомба замедленного действия.
Не успеваю я сделать и двух шагов, как мажор подхватывает меня и перекидывает через плечо, утаскивая в сторону спокойного моря, наблюдающего за нами все это время.
— Что ты делаешь? Отпусти немедленно! — догадываясь о намерениях подлого создания, выкрикиваю я. И молочу по его спине кулаками. Но куда там. Мышцы у парня, как сталь.
Олег прямо на ходу стягивает с меня рюкзак и бросает его на песок. Рядом приземляется наша обувь. Не проходит и минуты, как мы оба с головой окунаемся в море. Гром — по собственной прихоти, я — по велению чужой дурости.
Прохладная вода обжигает разгоряченную за день кожу. Моментально выбивает из легких весь воздух. Повинуясь инстинкту выживания, я хаотично гребу вверх к поверхности. Но уже через секунду меня обхватывают сильные руки и вытаскивают из воды, помогая выплыть. Однако не отпускают, прижимая к горячему телу, напоминающему вулкан.
Стоит сделать полноценный вздох, как испуг и злость обрушиваются на накаченную грудь, облепленную мокрой тканью, градом ударов:
— А если бы я плавать не умела?!
— Да ты дашь фору любой профессиональной пловчихе, Веснушка, уж мне-то не рассказывай…