За спиной раздается плеск воды, и мне в спину прилетает:
— А если она тебя подставит? Так же ответишь?
Я оборачиваюсь, чтобы видеть Олега. Смотрю уверенно, прямо в глаза.
— Лола со мной так не поступит.
Несмотря на то что я хочу верить в сестру до конца, мой голос звучит неуверенно. И это злит.
Я сжимаю лямку рюкзака и собираюсь уйти, но Гром, кажется, не планирует заканчивать наш неприятный разговор.
— Все еще впереди, Веснушка, — мрачно ухмыляется он. — Ты пожалеешь о своих словах и о том, что доверилась такому человеку, как Лола. Твоя сестра — конченая эгоистка. Для нее нет разницы, семья не семья, такие люди идут по головам ради собственной выгоды. И когда Лола наступит на тебя, потопчется, а потом перешагнет и пойдет дальше, ни разу не оглянувшись, вот тогда, Ника, ты вспомнишь мои слова. Вспомнишь, что я тебя предупреждал. По старой дружбе, — иронично хмыкнув, добавляет он. — Но будет уже поздно.
Я дышу, словно загнанный зверек. Хочу закрыть уши, как в детстве, лишь бы не слушать Олега. Но что-то во мне надламывается, позволяя сомнениям взять верх. Я пытаюсь отмахнуться от неприятного чувства, но не выходит. Оно грузом ложится на плечи и больше не желает отпускать.
И все же я заставляю себя выдавить:
— Рыбак рыбака видит издалека? — копирую его ухмылку.
— Даже если так, — он небрежно пожимает плечами, скидывая на песок мокрую рубашку. — Тебе я зла не желаю и всего лишь хотел предостеречь. Но раз ты такая упрямая ослица, то пожалуйста. — Он разводит руками. — Жизнь сама расставит все по местам и покажет ху из ху.
Следом за попугайской рубашкой Гром стягивает с себя футболку и безжалостно выжимает из нее всю воду. Я сглатываю, не в силах отвести взгляд от идеального тела парня.
Красивая линия шеи, выступающие ключицы, мощная грудь, плоский живот с кубиками пресса и косые мышцы живота, прячущиеся за резинкой пляжных шорт. На широких плечах — татуировка, которой раньше не было. Молния. Она одинаковая, симметричная с обеих сторон. Змеится, обвивая плечи, захватывает предплечья и доходит острыми концами почти до запястий.
Ловлю себя на том, что любуюсь Громом. И снова злюсь на саму себя. Отворачиваюсь, с трудом вспоминая, что он мне только что сказал.
— А ты, наверное, планируешь жизни помочь? Поэтому продолжаешь разыгрывать спектакли, как вчера? — саркастически тяну я, глядя куда угодно, но не на друга детства. — Скажи хоть, поцелуй — запланированная акция или ты импровизировал?
Не знаю, зачем я задала последний вопрос, но он почти сутки крутился в моей голове и не давал покоя. Я просто не могла промолчать.
— Прости.
Я даже теряюсь на мгновение.
Последнее, чего я ожидала, — услышать нечто подобное от Грома. Не в его характере вот так просто извиняться.
— Что? — переспрашиваю, сводя брови на переносице. — Ты что-то сказал?
Мне послышалось.
Точно послышалось!
Парень воспринимает мой вопрос как издевку. Закатывает глаза. Цокает. И подходит ближе. Но серьезное выражение на его лице не меняется.
— Вообще-то… — Он замолкает и набирает полную грудь воздуха, прежде чем продолжить. Его малахитовые глаза, как и мои недавно, ищут, за что бы зацепиться. Избегают моего лица. — Вообще-то, на самом деле я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать Лолу. Я пришел извиниться. Но у тебя было такое пофигистичное лицо, что я взбесился и сказал то, что не планировал.
Олег неловко трет бритый затылок ладонью. Меня же настораживают его слова.
Почему-то я не верю ему.
Или не хочу верить…
— Я не планировал втягивать тебя в наши разборки, — предпринимает очередную попытку убедить меня.
В ответ я лишь пренебрежительно фыркаю:
— Да конечно.
— Это правда! — горячо восклицает мажор, хватая меня за плечо. — Я. Не. Хотел. Тебя. Втягивать, — чеканит он. — Моя месть зашла слишком далеко… И вчера я… Ай! — Он машет рукой, видя мой иронично-скептический взгляд.
Гром выпрямляется, убирает руку с моего плеча, но оно все равно пылает, словно его ладонь все еще там. Я закусываю губу, стараясь совладать с неуместной реакцией.
Да что со мной происходит?
— Я импульсивен, ты же знаешь. Сначала делаю, а потом думаю. Вот как сейчас: пришел извиниться, а в итоге набросился на тебя со своими никому не нужными предостережениями. — Он устало трет веки двумя пальцами. — Так же и вчера. Я лишь хотел продемонстрировать Лоле тотальный игнор и пренебрежение, а в итоге…
Что-то плещется на дне его глаз, напоминающих два изумруда. И это что-то сильно пугает меня. Заставляет отойти от Грома, шагнув назад. Мокрая одежда почти высохла, но это уже неважно, ведь меня бросает в жар, а сердце трепещет так, будто я готовлюсь с разбега прыгнуть в пропасть.