Черт! Неужели выложила?
Плечи страдальчески ноют, как бы говоря, что еще половину пути под палящим солнцем они не выдержат. Но в округе нет ни одного даже самого захудалого магазинчика, чтобы купить крем. А возвращаться домой сейчас — значит опоздать на работу.
Выбора нет. Как и облаков на небе. Придется идти и страдать. А после смены — пить таблетку от жара.
Вот только у Ивана Купалы сегодня на меня были другие планы. Он решил сжалиться над рыжей девчонкой, прислав за ней рыцаря на железном коне.
Рыцаря, который рычит выхлопной трубой на всю округу так, что каждая вторая занавеска в окнах стареньких домов шевелится.
Черный лоснящийся байк тормозит рядом. Наездник упирается ногами в землю, не слезая с «коня», и снимает шлем. Окидывает меня, ютящуюся в тени дерева, удивленным взглядом, словно не ожидал здесь увидеть.
— Веснушка? Ты что тут делаешь?
— Только не делай вид, будто не знаешь, что я работаю в кафе неподалеку. — Я закатываю глаза и зачем-то быстрым шагом покидаю гостеприимные объятия раскидистой ивы, оставляя Грома за спиной.
Мотоцикл издает ревущие звуки, подчиняясь газующему парню, и за пару он секунд настигает меня, ровняясь.
— Ты сегодня тоже работаешь? — Парень надел шлем обратно, поэтому я не могу видеть его лица. И не могу прочитать эмоции, с которыми он это произнес.
— Угу, — бурчу, всем видом демонстрируя неистовое желание избавиться от его навязчивого внимания.
— Так у тебя же вчера была смена. Решила на работе загнуться или что? — доносится гулкий бас из-под шлема.
— Слушай. — Я резко торможу и заглядываю в приоткрытый визор, откуда выглядывают по-кошачьи зеленые глаза. Недовольные и прищуренные. — Езжай по своим делам. Мы больше не друзья, поэтому моя жизнь тебя не касается.
— Еще как касается.
— С какого перепуга? — шиплю я.
— С такого, что ты мне нравишься, Веснушка, — припечатывает парень, выбивая у меня почву из-под ног. — Поэтому я от тебя не отстану, даже не надейся. А еще советую привыкать к моему обществу. Теперь мы будем видеться о-очень часто.
Глава 17
Я резко останавливаюсь. Парень проезжает по инерции вперед, а когда понимает, что я продолжаю стоять на месте, неспешно сдает назад. Равняется со мной и ждет реакции.
Около минуты ничего не происходит, а потом меня кроет:
— Опять эти твои приколы? Это не смешно, знаешь ли!
— А разве похоже, что я смеюсь? — Олег сверкает взглядом из-под визора, окончательно вводя меня в ступор. Пока я пребываю в полнейшем шоке, добавляет: — Садись, довезу. Нам по пути. — И кивает на свободное место позади себя.
— Это уже слишком. — Выдыхаю и отвожу глаза, буквально выныривая из гипнотического омута. — Твои игры поперек горла сидят, Громов, — тихо говорю я, словно растеряв все силы разом. — Сделай одолжение, прекрати меня терроризировать. Хотя бы в память о нашей дружбе.
Мой голос дрожит, а тело сковывает холодом, несмотря на палящее солнце. Мне бы забыть его слова, но они цепляются крюками, вгрызаются в сознание, повторяясь вновь и вновь, подобно мантре:
Ты мне нравишься, Веснушка…
Ты мне нравишься…
Нравишься…
Ладони дергаются в порыве схватиться за голову. Рот приоткрыт, готовый закричать в любой момент от отчаяния. Я поднимаю тяжелый взгляд на Грома, но сказать ничего не успеваю. Меня оплетают сильные руки. Вдавливают в чужое тело. Древесный аромат вперемешку с цитрусом и легким шлейфом бензина ударяет в нос, и я задыхаюсь. Пытаюсь вырваться, но парень мне не позволяет, что-то шепча.
Вот только я его не слышу. Голову уже заполняют образы из прошлого. Те, что я так старательно пыталась выбросить все эти годы. Стереть из памяти, не оставляя даже пепла.
— Ты чего, Веснушка? Неужели перебрала? — хмыкает Гром и тут же становится серьезным. Даже слишком.
Никогда его таким не видела. Да и ему не идет. Он сразу похож на своего отца. А все взрослые — зануды.
Мне весело. В крови пузырится шампанское и еще что-то, что мне подсунула Лоло. Кажется, она назвала это «ерш». Понятия не имею, что кроется за загадочным названием, но явно не рыба.
До сегодняшнего дня я вообще никогда не пила алкоголь и осуждала тех, кто это делает, но разве выпускной — не повод напиться?
Взрослая жизнь, я иду! Без страхов и сожалений!
– Так, тебе хватит, — бурчит Гром и отбирает у меня очередной бокал с шампанским, занося его над своей головой.