Он слишком красив. Особенно сегодня. Прическа — модная шторка. Обсидиановая рубашка, поглощающая любой источник света. Две пуговицы, расстегнутые у шеи. Выглаженные брюки вместо дырявых джинсов и лакированные туфли.
Невозможно смотреть на него! Не могу…
Я не успеваю спрятаться. Гром ловит меня, настигая, словно зверь добычу. Заключает в крепкие объятия, прижимая мою оголенную спину к своей груди. Его руки замыкаются кольцом на моей талии, а тяжелое дыхание путается в локонах на затылке.
— Поймал, — шепчет мне на ушко низким, вибрирующим басом.
Я содрогаюсь всем телом. Кожа становится гусиной, покрываясь мурашками, а сердце, это предательское сердце, замирает, чтобы уже через секунду забиться вновь с неистовой силой.
Не теряя времени даром, Олег утягивает меня за собой. Затаскивает в альков, сокрытый от чужих глаз тяжелыми шторами. Здесь часто прячутся от преподавателей парочки или прогульщики. Но мы с Громом не подходим ни под одну из двух категорий.
Зачем он это делает? Пытается напугать? Или просто дурачится?
Когда хватка на талии немного ослабевает, я разворачиваюсь в его объятиях. Собираюсь разразиться обличительной тирадой, вот только слова застревают в горле, стоит увидеть собственное отражение в малахитовых глазах.
И помимо моего образа в них плещется еще кое-что.
То, о чем я грезила в своих мечтах. То, что видела во снах, и никогда в реальности — его взгляд!
Порочный. Горящий. Увлеченный.
Не Лолой…
Не кем-то из одноклассниц и юных преподавательниц…
Мной!
— Ты сегодня очень красивая, Веснушка, — выдыхает мне в губы лучший друг. — Глаз не оторвать. Живой огонь! Искорка пламени! — жарко шепчет он.
И это правда. Я старалась. Для него старалась. Купила красное платье на бретельках с открытой спиной. Дорогое, усыпанное блестками. Я потратила на него все свои сбережения. И, наверное, это была самая лучшая, самая красивая покупка в моей жизни.
А еще — первая и последняя, когда я решила потратить деньги на себя.
Тяжелые локоны мне сделала мама. Накрасила — сестра. И туфли на невысоком устойчивом каблучке тоже одолжила она. Благо у нас с ней одинаковый размер.
— С-спасибо, — срывается с моих губ надрывным шепотом.
Я судорожно вздыхаю, гляжу на Грома олененком, загнанным в угол (по крайней мере, мне так кажется). И тут происходит то, что навсегда отпечатается в моей памяти.
У Олега будто крышу сносит. Он с утробным рыком набрасывается на мои губы. Терзает их в страстном поцелуе. А я не знаю, что делать, ведь это первый поцелуй в моей жизни! Стою истуканом, гадая, как подстроиться под ритм этих требовательных губ и нужно ли делать это вообще.
Это ведь неправильно! Подло! Гадко! Если Лола узнает…
Лола!
Меня словно ледяной водой окатывает. Я вцепляюсь в плечи друга. Отталкиваю его от себя. Но тот будто ничего вокруг не замечает, самозабвенно спускаясь к моей шее, покрывая ее мелкими, жалящими поцелуями. И тянет ладонь к вырезу на моем платье.
— Олег! — впервые называю его по имени. — Олег! Прекрати, нам нельзя!
Сердце отдает глухими ударами в ушах. Мне кажется, что кто-то может нас услышать. Что вот-вот нечаянный свидетель моего падения одернет штору и застанет за развратным занятием. За предательством сестры.
— Громов! — вою от отчаяния, а сама плавлюсь от его умелых поцелуев и пальцев, которые ласкают внутреннюю сторону бедра. — Что на тебя нашло, черт возьми? И кто из нас перепил? — отчаянно цепляюсь за остатки самообладания.
Но оно рушится прямо на глазах, когда мажор обхватывает своей большой ладонью мою грудь, срывая с моих губ удивленный стон, а затем выпивает его поцелуем. Поглощает все пространство, заполняя его собой. Своими ласками и касаниями, губами и шепотом. Дьявольским. Подчиняющим. Заставляющим позабыть обо всем на свете.
Особенно о последствиях…
Я задыхаюсь, когда меня окутывает одеколоном Громова: дерево, цитрус и корица. Когда язык парня скользит в мой рот. Изучает. Пробует на вкус. Когда умелые пальцы скользят по моему животу, описывают дугу и гладят там, где никто никогда не касался, прямо поверх платья.
Я инстинктивно сжимаю ноги, и Олег хрипло смеется. Мне это кажется обидным, но, стрельнув в него гневным взглядом, сталкиваюсь с потемневшим омутом изумрудных глаз и… снова теряюсь.