— Отвечай на вопрос, Веснушка, — цежу сквозь зубы, стремительно теряя терпение.
Еще и наша очередь прыгать подходит, а спор до сих пор не улажен. Да и люди начинают шептаться, все больше обращая внимание на нашу пару. И если мне по барабану, то вот Нику, судя по всему, волнует мнение окружающих.
— Хорошо! Я прыгну. Тогда ты от меня отстанешь? — сдается она.
— Нет, — скалюсь. — Даже не мечтай.
— Ты и близко не догадываешься, о чем я могу мечтать, Громов. — Зло щурит глаза и зыркает так, будто, не раздумывая ни секунды, толкнула бы меня в костер и смотрела, как я превращаюсь в обгорелую головешку.
Она такая забавная, прямолинейная… и наивная. Ничего не изменилось.
Кроме моих мыслей на ее счет.
— Эту ночь мы проведем вдвоем, даже если мне придется приковать тебя к себе наручниками, Веснушка.
А если объявится ее хахаль, который до сих пор где-то пропадает, то я с удовольствием отправлю его по всем известному маршруту из трех букв.
Пока я не пойму, что происходит между мной и Никой, ни один хмырь не посмеет к ней приблизиться. Уж я постараюсь.
Глава 21
Олег Громов
— С ума сошел? — ужасается девушка, услышав мой ответ. И краснеет так сильно, что даже ночь не может скрыть то, о чем она подумала.
Я ухмыляюсь одним уголком рта, давая ей понять, что все прекрасно понял.
— Сошел. И давно, если ты не заметила.
Ника трусливо сглатывает, таращась на меня во все глаза. Не найдя, что ответить, она опускает взгляд на наши переплетенные руки и зажмуривается, словно не верит в реальность происходящего.
— Хватит спать стоя, Веснушка. Наша очередь прыгать. — Утягиваю девушку за собой, отходя как можно дальше от костра.
Нужно взять разбег!
Толпа расходится перед нами, уступая дорогу. Среди мелькающих лиц замечаю и тех двух фанаток, которым расписался на постерах со своим фейсом. Но они смотрят не на меня, а на Нику. Причем с завистью.
Я хмурюсь, отмечая, что на девушках присутствует одна важная деталь, которой не достает у моей спутницы.
Нехорошо. Надо исправлять.
— Жди меня здесь, я сейчас. — Выпускаю ее маленькую ладошку и устремляюсь к ближайшему прилавку, в котором продают венки.
Возвращаюсь я быстро — и двух минут не проходит — цепляю растерянной Веснушке на голову цветочную хрень и, оценив, киваю:
— Тебе идет.
И это правда.
— Громов! Ты… — Судя по лицу, рыжая всерьез опасается за мою менталку.
Зачет! Чаще будет думать обо мне и о моем благополучии.
— Я?.. — спрашиваю, переплетая наши пальцы.
Она снова не находит слов и рычит от досады. Еще немного, и ножкой топнет, как в детстве.
Ловлю себя на том, что лыблюсь ей в ответ, как олух.
М-да. Приехали…
— Лан, хорош тянуть, побежали, — бросаю Нике, и, не выпуская ее руку из своей, беру разбег, но такой, чтобы она за мной поспевала.
Не тратя время на лишние раздумья, Веснушка быстро приходит в себя и стартует вместе со мной секунда в секунду. А я и не удивляюсь — реакция у подруги всегда была что надо. Не зря она часто гоняла с нами, пацанами, мячик во дворе и лазала по деревьям, воруя вишню.
Мы бежим, и на полпути к костру я зачем-то бросаю взгляд на неугомонную бестию.
Время вдруг замедляется, как в гребаном романтическом фильме!
Длинные рыжие волосы развеваются от бега. На ее красивом лице — широкая, радостная улыбка. Ника крепко сжимает мою ладонь и громко смеется. А пламя, такое же красивое, непредсказуемое и горячее, как она сама, отражается в ее глазах.
Фак! Фак-фак-фак!!!
Кажется, я матерюсь вслух. И это можно было бы списать на захлестнувшие меня эмоции от бега и прыжка через костер, но понимаю, что врать самому себе бесполезно.
Отвлекшись на Веснушку, слишком поздно отталкиваюсь от песка, чтобы прыгнуть. Огонь успевает лизнуть штанину, обжигая и оставляя после себя дыру. От тления ногу начинает печь, вот только мне нет до этого никакого дела.
Не горю и ладно. Тем более что Ника все сильнее завладевает всем моим вниманием. Настолько, что все вокруг прекращают для меня существовать.
— Это было круто! И немного страшновато, — признается она, тараторя от переизбытка чувств. — Костер высоковат, я так испугалась, что юбка загорится!
А у меня загорелась. И не только штанина…
Она хихикает от переполняющего восторга. И вдруг порывисто обнимает меня, прижимаясь щекой к груди. Как раньше, когда мы просто дружили. Когда между нами не было никаких условностей и тех косяков, которые я успел сообразить на двоих, испоганив все светлое и хорошее, что между нами было.