Я отшатываюсь, как от удара. Хлопаю ресницами, находясь в шоке от перемен, произошедших с той, которая обычно мила и добра ко всем вокруг.
Как хорошо, что все это время я не посвящала Веру в причину своих слез! Так и знала, что никому нельзя доверять.
Но легче от этих мыслей не становится. Все равно неприятно, обидно и больно.
Я ведь считала, что действительно могу подружиться с сердобольной коллегой. Не сразу, но все же…
— Предположим, ты права, и что это меняет? Мне нет дела до того, что он чувствует! Я к нему ничего не чувствую.
Обманщица…
Да и зачем я вообще говорю ей все это?
Дедок за прилавком тактично молчит, но косится на нас с интересом. И не скрывает этого. Заметив мой злой взгляд, пожимает плечами, мол: «А я что? Я — ничего».
— Дурочка ты, Ника. — С губ Веры срывается нервный смешок. — Любая из нас хотела бы оказаться на твоем месте, а ты нос воротишь!
Так вот в чем дело… Она не столько автограф хотела, сколько просто познакомиться с Громом поближе. А если повезет, то и…
Черт! Черт!
Ну почему все всегда кончается… этим!
Сердце в груди начинает биться в ритме отбойного молотка. Глушит кровью, шумящей в ушах. Разносит злость по венам.
Может, зря я нагрубила Олегу? Может, он увидел то, чего не вижу я? Он ведь с такими «фанатками» чуть ли не каждый день общается…
— Да я бы с радостью поменялась с тобой местами, — тихо шиплю я, вынуждая Веру осечься.
Услышав мои слова, она так и не произносит то, что собиралась. Прижимает ладонь ко рту и смотрит на меня с испугом и сожалением в глазах.
— Ника, прости меня, я ляпнула глупость… Мне нельзя пить, я…
— Не оправдывайся. — Гнев еще сильнее заполняет каждую клеточку в теле. — Ты сказала то, что думала. То, что хотела сказать на самом деле. И я благодарна тебе за честность, — ухмыляюсь едко.
— Все мы хотим выбраться из этой дыры… — на грани слышимости тянет девушка, обхватывая себя за предплечья. — Я не исключение.
Окинув коллегу взглядом, вижу в ней вторую Лолу и разочарованно качаю головой.
— Дурочка здесь не я, а все те, кто считают Грома «тем самым». Сними, наконец, розовые очки. Это мой тебе совет напоследок, — бросаю грубо.
— Тогда тоже дам тебе совет, — хмыкает Вера печально. — На твоем месте я бы…
Девушка вдруг замолкает, глядя куда-то поверх меня, и резко меняется в лице.
— Ты не на ее месте. И никогда не будешь, — раздается низкий, раскатистый бас за моей спиной, а мне на плечи покровительственно опускаются две горячие ладони.
Или оберегающе…
Я уже не понимаю. Ни его, ни себя.
Кажется, я окончательно запуталась.
Вера выглядит, как зверек, которого собирается сожрать хищник, а бежать ему некуда. Она мечется взглядом, не зная, куда себя деть. Зато дедок сурово хмурит брови и недобро косится на «мальчишку», дергая седыми усищами. И то и дело прочищает горло.
— Лучше бы ты спокойно пошла за постером и ручкой, а не устраивала эти сцены. На что рассчитывала? — Громов продолжает безжалостно гасить Веру и та все больше неосознанно вжимает голову в плечи.
— Я… — Коллега отворачивается от нас, заламывая руки и закусывая губу. Ее глаза бегают туда-сюда, как маятник старинных часов. Щеки пылают, выдавая то ли стыд, то ли злость — так сразу и не скажешь.
Руки Грома на моих плечах жгут кожу сквозь сарафан, но я даже и не думаю сбрасывать его ладони. От его присутствия, от того, что он вступился за меня, почему-то становится легче. Словно меня окутало защитным коконом и спрятало ото всех недоброжелателей.
Притом что главный недоброжелатель прямо сейчас стоит позади и ненавязчиво делает так, чтобы я прислонилась спиной к его груди. Оперлась и доверилась ему.
Нонсенс!
Однако с тем, что камень, легший на сердце тяжелым грузом, просто взял и исчез вместе с появлением Громова, не поспоришь.
— Ну, и друзья у тебя, Веснушка, — парень говорит громко, чтобы все его услышали.
— Чья бы корова мычала! Вам бы поучиться уважению к старшим, молодой человек, — гремит старичок в косоворотке, вмешиваясь. И я полностью согласна с медоваром.
Да и с Олегом тоже.
Не умею я выбирать друзей.
Гром раздраженно вздыхает за моей спиной и предпочитает игнорировать деда, сосредоточившись на Вере:
— Хороша подружка…
— Олег, прекрати, — выпаливаю я, не желая участвовать в этой травле. Пусть и заслуженной. — Пойдем отсюда.
— Она же твоя подру… — Мой взгляд помогает мажору заткнуться, потому что сам он не умеет делать это вовремя.
А вот на коллегу смотреть не стоило.