Закончив признание, выбившее почву из-под моих ног, Олег садится на песок и утягивает меня за собой.
На самое дно.
Глава 24
Я вырываю свою руку из его ладони. Не позволяю усадить в свои объятия, как он намеревался сделать.
— Любишь? Твоя? — Я вскидываю брови. А как только все его слова окончательно устаканиваются в голове, запрокидываю голову и громко смеюсь. — Похоже, ты перебрал меда, Громов. — Опускаю взгляд и смотрю на него с горечью. Ее привкус так ярко ощущается на языке, что я морщусь. — И потерял всякую совесть, вместе с пониманием тонкой грани, когда шутки и вправду смешные, а когда они причиняют боль другим людям.
Мажор какое-то время сверлит меня изумрудным взглядом, но, так и не найдя в моих глазах то, что он отчаянно желал увидеть, роняет лицо в свои ладони.
— Это бесполезно. Что бы я ни сказал, ты мне не поверишь, — глухо припечатывает он, сидя на песке.
Его локти упираются в широко расставленные колени. Руки напряжены так сильно, что вены на них змеятся, выступая над уровнем кожи. Легкий ночной ветерок развевает полы его рубахи, и я только теперь замечаю, что Олег одет по правилам сегодняшнего фестиваля: в широкие штаны и черную косоворотку с красным орнаментом, спускающимся вниз от шеи.
Вот только рукава он привычно закатал до локтей. И теперь мне отчетливо видны его татуировки в виде молний, которые служат дополнительным украшением к красиво вздымающимся венам.
А я давно питаю слабость к его жилистым рукам.
К рельефной, накаченной спине.
К мужественным чертам лица.
Жестко очерченным губам, которые сейчас сжаты в тонкую упрямую линию.
Я люблю его. Люблю каждой клеточкой своего тела. Люблю такого, какой он есть. Со своими тараканами и загонами. Хотя мозгами понимаю, что стоило бы давно выкорчевать это чувство из своего сердца. Переключиться на другого парня.
Но Гром — как неизлечимая болезнь. Как приговор. Если один раз с тобой приключился, то это на всю жизнь.
И ничего ты с этим не поделаешь…
— Ты сам разрушил то, что было между нами, — шепчу, отворачиваясь. — Ты. Ни время. Ни обстоятельства. Ни расстояние. Ни Лола. Только ты сам, — чеканю громче, глядя на то, как веселые и счастливые люди потихоньку разбредаются с пляжа и расходятся по домам.
Девчонок с работы среди них не замечаю. И один камень падает с сердца, облегчая мою и без того тяжелую жизнь.
Не хотелось бы сейчас встречаться ни с одной из них… И уж тем более как-то оправдываться, куда я пропала. Поэтому подожду еще немного, а потом вернусь в кафе. Переоденусь, заберу свои вещи и тоже отправлюсь домой.
— Все, что я делал, было ради тебя. И неважно, хочешь ты в это верить или нет, — раздается за спиной.
Я не оборачиваюсь. Так легче — разговаривать с ним, не видя его лица.
— Признался в любви ты тоже ради меня? — хмыкаю иронично.
— Нет. Это единственное, что я сделал ради себя самого, если говорить в контексте нас. Порыв эгоистичный, но…
— Но? — подгоняю его.
— У каждого из нас свои демоны, Веснушка, — выдыхает он, цитируя девиз своей группы.
— Как это относится к разговору?
— Напрямую.
— Ничего не понимаю! — Зло трясу головой.
Треш… Я даже сбежать не могу, ибо заложница ситуации! Если выйду за пределы ивы, укрывающей нас от чужих глаз, слухи быстро расползутся по нашему провинциальному городку.
А это последнее, что мне сейчас нужно…
— Ты и не поймешь. А объяснять долго. Как я уже сказал, сейчас не подходящее для этого время. И уж точно не место.
— И что мне теперь делать с твоим признанием?
— Хз. Делай с ним, что хочешь. Я и сам допер только сегодня…
Наш кринжовый и смущающий диалог угас, а я так и не обернулась к нему. Но перенервничала сильно. До дрожи во всем теле.
В конце концов, бывший друг замечает, что меня трясет, как тростинку на ветру.
— Пойдем отсюда. Я провожу тебя.
— Нас не должны видеть вместе. Ты останешься здесь, — отрезаю решительно.
— Не понял? — его голос низко вибрирует, намекая, что парень, мягко говоря, возмущен. — Ты никуда не пойдешь одна в такую темень.
Я все же оборачиваюсь. От удивления.
— Тебя забыла спросить! И вообще, я постоянно хожу одна в такую темень. Не впервой.
— Ну, и дурочка, — рычит Гром, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны от песка. — В прошлый раз за тобой шли два придурка. И если бы не я…
— В прошлый раз? — округляю глаза. — В смысле?
— В ту ночь, когда ты мне хавчик на репетицию притащила. Какого хрена ты пошла пешком, а не вызвала такси?