Меня подобное положение не устраивает.
— Иди сюда, сомнамбула, — хмыкаю и притягиваю Веснушку к своей груди. — Когда уже прекратишь убегать?
— Я… — судорожный вздох, и девушка наконец откидывается на меня. С трудом, но расслабляется, вытягивая ноги. — Дай мне к тебе привыкнуть.
— За столько лет еще не привыкла? — подтруниваю я.
Ника не отвечает, положив голову мне на плечо и задумчиво уставившись в потолок. Только посмотрев вверх, понимаю, что она так пристально разглядывает.
Ох, уж эти художники…
— Нравится? — тихо спрашиваю, боясь нарушить наше хрупкое «перемирие». И не желая варварски вторгаться в ее особое художественное состояние.
В ванной царит полумрак, но несколько настенных бра в виде непонятных мне закорючек создают минимальную видимость. Отсюда необычный световой эффект в виде мерцающего отражения воды на потолке, напоминающего звездное небо.
Наверное, задумка бывшей хозяйки коттеджа.
Впечатляюще. Сам не знал.
— Ты о целой галактике или о… твоей руке на моей груди? — Не знаю, чего в ее голосе больше: возмущения или возбуждения.
— А, ой, — произношу я, но руку не убираю, словно так и было задумано.
Не теряя времени даром, обхватываю вторую выпуклость. Дразняще обвожу темные ореолы большими пальцами, с чисто мужским удовлетворением отмечая, как быстро твердые жемчужинки реагируют на ласку. И как часто и неровно дышит моя строптивая девочка.
— Конечно, я о звездном небе, которое принес сюда специально ради тебя, — игриво шепчу ей на ушко.
— Ты неисправим, — цокает Веснушка, тихо посмеиваясь. И тут же вздрагивает, когда я легонько царапаю тугую горошину. — Ох…
— А хочешь стать частью этой… галактики? — выпаливаю, загоревшись одной о-очень интересной идеей.
— Это как? — искренне удивляется она.
— Сейчас покажу, — растягиваю губы в хитрой ухмылке, которую Ника, к сожалению, или к счастью не видит.
И, не дав ей опомниться и даже просто подумать над предложением, скольжу ладонью по плоскому животику вниз, ныряя между стройных ножек.
Глава 32
Твердые, уверенные пальцы ласкают там, где даже я никогда не прикасалась к себе. Но эти ласки я не смогла бы забыть даже при всем желании.
Словно лишь вчера Гром зажимал меня в алькове, творя непотребства. Словно не было ни минуты разлуки и гнетущего молчания.
Жар внизу живота усиливается. Ширится, грозя взорваться в любую секунду. Вылиться в нечто одновременно и забытое, и первобытное. Высеченное на подкорке.
Воздуха катастрофически не хватает, и я откидываю голову назад, ложась затылком на надежное мужское плечо. Приоткрываю рот в попытках глотнуть больше воздуха, но пью поцелуи парня, которые становятся глубже и смелее.
Чувствительная кожа бурно реагирует на каждое касание. И неважно, вода это или умелые мужские руки. Я вздрагиваю каждый раз, как Гром проводит кончиками пальцев по животу, груди, шее, все больше окунаясь в туман возбуждения.
— Какая же ты отзывчивая, Веснушка, — рычит Олег, проводя языком за ушком. — Я так долго не протяну.
В спину мне упирается весьма ощутимое доказательство того, как тяжело Громову сдерживаться. Но лава внизу живота уже полностью контролирует не только тело, но и разум. Я не просто хочу, а буквально жажду ощутить в себе эту твердость, несмотря на пугающие размеры.
Прогнувшись в спине, начинаю стонать вслух, и парень чертыхается сквозь зубы. По-змеиному шипит. Вместе со мной дышит рвано и с надрывом.
И вдруг убирает руку.
— Нет! — хриплое возмущение вырывается раньше, чем я успеваю прикусить язык.
— Сейчас будет еще приятнее, сладкая, — страстно шепчет Гром, прикусывая чувствительную кожу на затылке и посылая табун мурашек вдоль позвоночника. — Доверься мне и ничего не бойся, — шумно выдыхает он и, обхватив меня рукой под грудью, усаживает на свои бедра.
Теперь его возбуждение оказывает прямо между моих ног и упирается в пульсирующую точку. От неожиданности и неловкости, я начинаю ерзать, но это лишь ускоряет то, что Гром, судя по всему итак планировал.
— О, черт… — шипит он и шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы. — Если не хочешь, чтобы все закончилось быстро, советую замереть, Веснушка.
И, словно в доказательство, он угрожающе дергается.
Я зажмуриваюсь, чтобы не смотреть на вздыбленное мужское достоинство. Не бояться того, что происходит между нами.
И не двигаюсь.
— Расслабься, Рыжик. — Гладит меня горячими ладонями, водя ими по всему телу.
Рыжик…