Это будет правильный поступок. Взрослый. Тем более что возвращаться действительно не хочется.
Сообщение дается не сразу. Буквы все никак не складываются в предложения. Нужные слова не находятся с первого раза и я почти убеждаю себя отбросить «правильную» затею. Побыть бунтаркой.
Но совесть побеждает, и я пишу сухое и лаконичное:
«Домой не приду. Останусь ночевать у подруги. За меня не беспокойтесь. Хорошего вам вечера»
Со вздохом нажимаю на значок бумажного самолетика и спешно убираю телефон обратно в рюкзак.
Не хочу видеть ответное сообщение от матери и портить себе настроение, которое, если убрать в сторону всю неловкость, хорошее.
Не зная, чем еще себя занять, переодеваюсь в первые попавшиеся шмотки Грома и принимаюсь блуждать по комнате, ожидая, пока хозяин дома накупается.
Вниманием тут же завладевают два музыкальных инструмента, сиротливо пристроившиеся в углу. Электрогитара с чёрным лакированным корпусом значительно отличается формами и размером от акустической, которая вырезана из настоящего дерева. Я подхожу к ней и трогаю струны. Без усилителя они звучат глухо и совсем немелодично. Но я не могу не отметить, что ониксовая красотка очень подходит своему владельцу.
Гром наверняка без труда извлекает из нее нужные ноты, складывая их в мелодичные переливы. Знает, какой лад нужно зажать, чтобы…
Краска заливает лицо, стоит вспомнить руки парня, умело играющие на струнах моего тела. И это сравнение, внезапно овладевшее мыслями, вновь заставляет тело пылать жаром возбуждения.
Что же со мной такое…
От мыслей с пометкой 18+ отвлекает трель звонка, внезапно раздавшаяся в комнате. Смартфон Олега обнаруживается среди груды вещей, брошенной им у шкафа. Любопытство приковывает взгляд к экрану. Глушит совесть, твердящую, что нельзя заглядывать в чужие телефоны.
Но имя, которое я там вижу, заставляет сердце пропустить удар.
«Лоло»
Он даже не переименовал ее…
Задавив липкое чувство ревности, высунувшее голову из недр подозрительности, собираюсь отвернуться и сделать вид, что я ничего не видела и не слышала. Но мелодия звонка обрывается, и буквально через секунду яблочный смартфон уведомляет о новом сообщении.
Я борюсь с собой. Пытаюсь унять бешено колотящееся сердцебиение. Успокоиться. Но…
Нервная дрожь и тошнота — вот что я испытываю, когда беру в руки телефон Грома. Удивительно, но сообщения высвечиваются прямо на экране без разблокировки. Поэтому я вижу то, что сестра написала Олегу.
«Надеюсь, ты уже сделал то, о чем мы договаривались?»
И моя душа стремительно падает в бездну.
Глава 33
В коридоре раздаются шаги, и я на панике швыряю телефон Грома обратно в груду вещей. Пулей устремляюсь к кровати и сажусь на нее, что называется «палевно без палева»: закинув ногу на ногу и обхватив сложенными в замок ладонями колено.
Олег не сразу заходит в комнату. Слышу, как мнется за закрытой дверью. Но в итоге распахивает ее одним уверенным движением. И замирает, так и не войдя внутрь. Стоит на пороге, сверля меня потемневшими изумрудами глаз.
С его появлением комната преображается. Обретает краски. Серость стирается одним уверенным мазком кисти невидимого художника.
А может, все дело в солнышке, которое, в конце концов, победило хмарь и теперь радостно сияет огненными лучами в окно.
— Выглядишь, как накосячившая кошка, — бурчит Олег, отмирая. Дефилирует к шкафу — снова в одном полотенце на бедрах, но, хвала Вселенной, не голый.
Я пытаюсь вести себя нормально, будто ничего не видела и не знаю, но в мысли возвращается хаос. К нему добавляется смущение, потому что я не могу оторвать взгляд от плоского живота и жилистых ног парня.
И не могу не вспоминать то, что было между нами в ванной.
Стыд выдает меня с головой пылающими щеками. Благо Громов не смотрит в мою сторону, пытаясь отыскать нужные ему шмотки. Полотенце на его бедрах снова опасно двигается, и я не выдерживаю. Подскакиваю на ноги и собираюсь выйти из комнаты, но парень меня опережает.
— Куда собралась? — рычит он, преграждая мне путь.
— На… на кухню. — Мой голос дрожит от волнения, смятения и чего-то темного. Порочного. Я отвожу глаза, чтобы не пялиться на его выступающие ключицы и широкие плечи.
И когда я стала уделять так много внимания его физиологии?