— Однажды я уже заглянула в твой омут, и едва выжила, когда ты решил меня бросить, не объяснив причин! — Я с грохотом ставлю кружку на круглый стеклянный столик рядом с нами. Поднимаюсь с кресла, намереваясь уйти, но что-то во взгляде Грома останавливает меня.
С шумом выдохнув, сажусь обратно. Сжимаю веки, тру большим и указательным пальцами и поджимаю губы. Кусаю их, с силой сжимая ручку кресла-качалки.
— Прости. Моему поступку нет оправдания, — отрезает Олег. — Но если тебя это утешит, тогда я думал, что поступаю правильно.
Моя злость ничем не обоснована. Подпитана уловкой близняшки.
Стоит это понять, как меня накрывают апатия и сожаление.
— И ты меня прости, я на взводе, поэтому…
— Все в порядке. Не бери в голову, Веснушка, — хмыкает парень. — Я привык к ударам. Мою броню не так просто пробить. А ты — женщина, поэтому тебе простительно жалить меня. Тем более заслуженно.
— Это еще почему? — Вскидываю брови.
— В отличие от мужчин, все девушки славятся фонтанирующими и бесконтрольными эмоциями.
— Я тебя сейчас ударю.
— Вот видишь. — Он разводит руками и улыбается тому, что его выводы о женщинах подтвердились так быстро. — Бей, если тебе от этого станет легче.
Гром приглашающе выпячивает грудь и смотрит на меня с прищуром. С ожиданием. И… предвкушением?
— Что-то мне подсказывает, что тебе это понравится, извращенец чертов, — закатываю глаза и чувствую, как бетонная плита, все это время лежащая у меня на груди, растворяется. Бесследно исчезает, не оставляя и следа.
Становится так легко на душе, что хочется плакать.
— К слову об извращениях…
Олег делает многозначительную паузу, и я настораживаюсь.
— Кота за хвост не тяни. Говори уже, что там.
— Кровать в этом доме всего одна, — Гром залпом выпивает холодный чай, оставшийся в кружке, не сводя с меня лисьего прищура зеленых глаз.
Глава 35
Прежде чем лечь спать, пришлось разобрать чемоданы и убрать с пола раскиданные вещи. Все это проходило в тягучем молчании и напряжении, повисшем между нами после того, как мы вновь оказались в спальне.
Память о том, что произошло в ванной, еще слишком свежа. Прикосновения Грома до сих пор пылают на моей коже фантомным огнем, пробуждая приятное, но нервное томление. И каждая минута наедине с другом детства лишь усиливает это чувство.
Невозможно оставаться спокойной, зная, что мы будем спать в одной комнате!
Видимо, с Олегом творится то же самое.
— Ты спишь на полу, — с ходу заявляю я, занимая место посередине кровати. И не смотрю на парня, ибо щеки пылают так, что, умей они светиться, можно было бы обойтись без ночника.
— Ага, разбежался, — по-кошачьи фыркает он в ответ и плюхается с краю. — Нашла дурака на полу спать. Если уж так противно лежать со мной рядом, весь дом в твоем распоряжении. Я не жадный.
— Забыла, что от джентльмена в тебе только внешность и сосиска между ног, — моментально вспыхиваю от злости, стягиваю с кровати одеяло и кочую к чемоданам.
Ими и отгорожусь!
На крайний случай при несанкционированном нарушении границ Гром обязательно заденет один из них. Грохот разбудит меня, и я отвешу наглецу знатного леща.
Пол оказывается твердым и неудобным, а одеяло слишком тонким, чтобы этого не чувствовать, и слишком коротким, чтобы еще и накрыться им сверху.
— Ну, что за вредная девчонка, — бурчит Олег и присаживается на корточки прямо передо мной. Смотрит с осуждением. — Может, хватит?
— Что хватит? — пыхчу я, с бо́льшим рвением пытаясь натянуть на себя чертово одеяло.
— Испытывать меня и мое терпение. Я же далеко не хороший парень.
— Поэтому я и сплю на полу! — Отворачиваюсь.
Это становится моей ошибкой. Увидев спину, хищник моментально переходит к действиям.
— Сама напросилась, — мрачно подытоживает Громов, перекидывая меня, завернутую в одеяло, словно в кокон, через плечо. Я пытаюсь выбраться из плена, но своими подергиваниями вызываю у него только смех.
— Рада, что тебе весело, — цежу сквозь стиснутые от злости зубы. И затихаю. На время, естественно. Чтобы усыпить чужую бдительность.
— Мне ни капельки не весело, Веснушка.
Парень сгружает меня на кровать, как-то обреченно вздыхает и идет к шкафу. Достает оттуда запасное зимнее одеяло, бросая его на пол.
— Можешь не переживать за свою девственность. Я задолбался за день и буду спать, как убитый.
От удивления приоткрываю рот. Глупо хлопаю ресницами, все еще пытаясь обработать произнесенную им фразу и понять ее смысл. Смотрю на то, как Олег сам демонстративно поворачивается ко мне спиной.