И вот клянусь всеми галактиками и вселенными — даже его спина в этот момент меня осуждала!
— Вот так просто? Без единого подвоха? Без приставаний и возмущений? — не верю я.
— Спи уже, — рычит он в мою сторону, не оборачиваясь. — А то передумаю, — добавляет тише, и я, чтобы не спугнуть рыцарский порыв самого Олега Громова, замолкаю.
Какое-то время лежу не двигаясь. Натянув одеяло до самого носа, прислушиваюсь к звукам, даже не надеясь услышать признаки того, что парень уснул. Но странный день оказывается щедрым на сюрпризы: спустя пять минут я слышу сопение, доносящееся с пола.
Неужели реально спит?
Тихонько вывернувшись из кокона, поднимаюсь с кровати и на цыпочках иду к Грому, развалившемуся прямо посреди комнаты. Молюсь, чтобы ни одна половица не скрипнула. Однако коттедж хоть и старый, но ремонт в нем сделан на совесть, поэтому мне удается прокрасться тихо, словно мышь.
«И правда спит», — убеждаюсь я, взглянув на умиротворенное лицо парня.
Немного помявшись, возвращаюсь в кровать. Вот только сон не идет. Я ворочаюсь с одного бока на другой, но усталость уже достигла своего пика. И теперь из-за напряжения во всем теле и боли в висках уснуть не получается.
Смирившись, пялюсь в потолок стеклянными глазами. Они слипаются, но мозг отказывается подчиняться. Будто мстит за день, полный потрясений.
С тихим вздохом опускаю ноги с кровати, обхожу Олега по широкой дуге и бесшумно закрываю за собой дверь чужой спальни. Выдыхаю, прислоняясь к ней спиной и прикладывая ладонь к груди. Ощутив, как сильно бьется сердце под ней, спешу ретироваться подальше от места, полного соблазна и мучений.
Коридоры спящего дома залиты лунным светом, поэтому включать свет не приходится. Я бесцельно брожу от одной пустой комнаты к другой. Спускаюсь на первый этаж. Изучаю все и там, изматывая тело еще сильнее, чтобы на обратном пути свалиться на матрас и моментально заснуть. Но вместо этого нахожу кое-что интересное.
За домом обнаруживается бассейн. Судя по виду, его чистили накануне. И, зная особую любовь Олега к воде и плаванию, которую мы тоже делим на двоих, я не удивляюсь. Наверное, чистка бассейна — первое, что он вообще сделал, когда только сюда въехал.
На улице прохладно, но я даже не задумываюсь, когда стягиваю с себя футболку Грома и широкие спортивные штаны на завязках. Повесив их на единственный шезлонг, стоящий неподалеку, остаюсь в нижнем белье.
Несмотря на то что луна полная, ее света все равно не хватает, поэтому какое-то время у меня уходит на поиск места, откуда включается подсветка.
Вот она!
Нажимаю на сенсорную кнопку, и дворик теряет свою мрачность, окрашиваясь в яркую фуксию и нежную лазурь, которая цепляет даже деревья. Оглядев эту прелесть, я подхожу к ступеням, плавно уходящим в воду, и тревожу пальцами стопы мирную гладь. Прохладная вода расходится рябью, волнуясь, а я едва сдерживаю восторженный вскрик: все-таки думала, что она будет теплее. Но, скорей всего, свою роль сыграл лес, окружающий коттедж со всех сторон.
Пожевав губы, наконец, решаюсь окунуться и сделать короткий заплыв.
Может, хотя бы это поможет мне не думать ни о чем. А еще — уснуть, когда я поднимусь наверх.
Но плавание не приносит облегчения. Вместо того чтобы отрешиться от всего, я вспоминаю, как Олег усадил меня на себя. Как смело касался моего тела. Как жарко целовал.
И больше не чувствую холода.
Заплыв растягивается. Я ныряю под воду, чтобы замедлить бешеное сердцебиение. Сажусь на самое дно, обхватив руками колени, и держусь столько, сколько позволяют легкие. А вынырнув, вдруг с отстраненной ясностью осознаю, что мне уже ничего не поможет.
Ни заплыв. Ни побег. Ни уговоры и компромиссы. Ни война с собой и наглым мажором.
Ни-че-го!
Моя любовь к Грому никуда не делась. Она лишь притупилась на время. Затаилась, выжидая момент, чтобы с большей силой разгореться вновь или погаснуть навсегда.
К моему ужасу или счастью, случилось первое.
А еще я поняла, что хочу остаться здесь, рядом с ним, навсегда. Что этот островок спокойствия и неприступности только наш, ведь о нем не знает никто.
Надеюсь…
Так хочется верить ему и его словам.
Я устала бороться. Бежать. Сопротивляться. Настолько, что в шаге от того, чтобы вылезти из бассейна и ринуться к нему в объятия. Признаться, что люблю его. Давно. До щемящего чувства в груди. До нежности, опаляющей душу.
И закончить то, что мы начали в ванной.