Зависаю, разглядывая пар, что стелется над водой.
Плохо. Стоит вылезти наружу, и я буду стучать зубами. А шезлонг стоит далековато от ступеней.
Внезапно открывшаяся дверь дома заставляет вздрогнуть. Олег, держа в руках большое махровое полотенце, в которое можно укутать всю меня, идет к бассейну. На его лице отражается моя усталость, но в глазах — бодрость. Словно он на самом деле не…
— Тоже не спится? — подтверждает мою догадку.
Я не отвечаю. В горле застрял комок скопившихся за день эмоций, и я не понимаю, чего хочу больше: плакать или неистово целоваться.
С ним. С этим невероятно красивым мужчиной.
Для меня — единственным.
Думает ли он обо мне так же?
— Ты уже выходишь или я могу присоединиться?
— Гром спрашивает? — Я выгибаю бровь, поддерживая тело на плаву. — Ты точно тот самый Олег Громов, которого я знаю с детства?
— Я уже не уверен. — На его лице застывает странное выражение. Непонятное и нечитаемое.
— А он лучше или хуже Олега, которого я знаю?
— Давай ты скажешь «да», и мы оба узнаем ответ, — сверкает зеленью глаз. И столько в них резвящихся бесят, что по спине пробегают мурашки даже под водой.
Меня накрывает пелена из смеси наших общих воспоминаний, решения, которое я приняла пять минут назад, и пожара внизу живота, что так и не погас. И не собирается. На губах уже застыло такое нужное нам «да», но я не решаюсь озвучить его. Поэтому парень, стянув с себя толстовку, подается вперед, чтобы принять решение за нас двоих.
Я останавливаю его в самый последний момент резким:
— Нет!
Точнее, пытаюсь. Но вижу, как темнеет зелень в мужских глазах и загорается уже знакомый мне огонь. Парень чует мою неуверенность. И молчаливое согласие, которое успел прочесть во взгляде и выражении лица.
— Нет. — повторяю, чтобы мы оба не окунулись в это предрассветное безумие прямо здесь. Сегодня. Сейчас. Чтобы хоть немного дать себе время выдохнуть. — Не сегодня, — добавляю поспешно, заметив, что мрачная тень в его глазах поднимает голову.
Олег раздраженно перекатывает мышцами плеч. Шумно и резко выдыхает. С рыком. Недовольно.
— Ника, ты играешь с огнем, — рокочуще произносит он и принимается наворачивать круги по краю бассейна.
— Ты должен был спать, — отплываю подальше от него.
— А ты должна была лежать рядом, а не плавать ночью одна. Тут, между прочим, волки водятся.
Я бросаю настороженный взгляд в сторону леса, а потом вспоминаю, что их в помине не было в наших краях. Изредка встречаются лисы да зайцы. И те прячутся по норам, вылезая только в суровые зимние холода, когда голод диктует свои правила.
— Единственный волк, который здесь водится, — это ты.
— Так что мне с тобой делать, Веснушка? — Он пропускает мой ответ мимо ушей. — Понимаешь же, что не сбежишь. Не отпущу. Да ты и сама уже не хочешь, судя по всему, — усмехается Олег, сощурившись. — Ты всего лишь оттягиваешь неизбежное.
— Пусть так. Не хочу, чтобы все случилось слишком… быстро.
— Быстро не будет, поверь, — он понижает голос. Рокочет так, что его голос отдается вибрацией в грудной клетке. Манит. — Я буду любить тебя всю ночь. А потом весь день. Снова и снова. До тех пор, пока с постели встать не сможешь.
От его слов я теряюсь. Краснею до кончиков ушей. И пропускаю момент, когда Олег все же ныряет в воду и за долю секунды оказывается рядом.
— Ну вот ты опять и попалась, Веснушка. — Он прижимает меня к бортику бассейна всем своим сильным жилистым телом. — Теряешь хватку.
— А ты — голову, — задыхаюсь от того, как заполошно бьется мое сердце. Хватаю ртом воздух, но мои губы тут же попадают в плен. — Олег, — шиплю я, разрывая поцелуй и впиваясь ногтями в массивные плечи.
Парня это не останавливает. Наглые лапищи властно сжимают мои бедра и приподнимают их, вынуждая меня обхватить мужской торс ногами. Я подчиняюсь, отстраненно размышляя о том, что наши тела идеально подходят друг другу. Как ключ к скважине замка. Как две части единого целого.
И это кажется таким правильным. Таким… естественным.
Я обвиваю руками шею и затылок Грома, притягивая его к себе еще ближе. И все только ради того, чтобы насладиться его близостью.
— Ты сведешь меня с ума, — шепчу в его губы. — Уже свел. Я больше не могу и не хочу тебе сопротивляться, — наконец, произношу это вслух, в то время как пропасть между нами сокращается до незначительных размеров.
— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, — улыбается друг детства и трется кончиком носа о мой нос. — Завтра град пойдет. Вероника Астафьева наконец-то покорилась чарам злобного демона! — мрачно хохочет этот идиот, запрокинув голову.