Вяло пережевывая свой поздний «завтрак», подпираю рукой щеку. Смотрю на злосчастные билеты на концерт в «Богеме». Нога под столом трясется из-за подавленной пассивной агрессии, и я понимаю, что больше так не может продолжаться. Все-таки мы семья.
Стучу перед тем как войти в комнату Лоло. А когда она не отвечает, просто захожу.
— Я не разрешала входить, — огрызается она, вынимая наушники.
Заметив, что у нее красные глаза, я вдруг теряюсь.
— Ты плакала?
— Тебе какое дело?
— Прости, — тихо говорю я и сажусь на край кровати. — Я не хотела тебя обидеть. Ты же знаешь, что у нас разный взгляд на многие вещи. — Пытаюсь улыбнуться, но выходит фигово.
— Извинения приняты, а теперь оставь меня одну, пожалуйста. Не хочу никого видеть, — хрипло произносит сестра, и после этого я ощущаю, как вина начинает обгладывать мой мозг.
— Ты все еще любишь его? — Слова даются мне с трудом. Я будто проталкиваю их через слишком узкое отверстие.
Чувства ревности и обиды от того, что выбрали не меня, все еще скребут по старым ранам. А те саднят, наверняка отражаясь на моем лице.
— Люблю, Ник… И жалею, что поступила так глупо, выбрав деньги, а не чувства, — признается она очень тихо. По ее щеке катится одинокая слеза, которую Лола тут же стирает. — Но все уже в прошлом. Год прошел… Пора жить дальше. — Она пытается улыбнуться, совсем как я недавно. И у нее это получается с бо́льшим успехом, нежели у меня.
— Знаешь, а может, еще не все потеряно? — Я кладу руку сестре на голень и утешающе поглаживаю. — Смотри, что вчера откопала.
Жестом фокусника достаю из кармана два немного помятых флаера. Сестра осторожно берет один из них, но я протягиваю ей и второй.
— Держи, сходишь с кем-нибудь.
— «Богема»?! — пораженно выдыхает Лоло и недоверчиво смотрит на меня. — Откуда, Ника?
— А ты думаешь, чего я допоздна в кафешке околачиваюсь? Хотела сходить вместе, но в последний момент передумала.
Да… Потому что не желаю весь вечер наблюдать за тем, как Гром пускает слюни на Лолу, ведь до сих пор где-то глубоко внутри хочу, чтобы он смотрел так на меня…
Поэтому ноги моей не будет на концерте «Demon inside»!
— Это из-за нашей ссоры? — Сестра делает бровки домиком, в то время как на ее лице отражается неподдельное сожаление.
— Нет… просто… Я работаю в этот день.
Врать нехорошо, но ведь это во благо, верно? Олег и Лола до сих пор любят друг друга, так пусть мирятся и больше не допускают ошибок прошлого. Буду держать кулачки за их счастливое будущее.
— Попроси кого-нибудь тебя подменить.
Сестра предлагает очевидный вариант. Но не в этот раз.
— Некому. А те, кто могут, будут в «Богеме», — ухмыляюсь я.
— Ника…
— Все в порядке. Я не горю желанием туда идти.
— Тогда перепродай их! — Она сует билеты обратно мне в руки.
— Лола! Не обесценивай мой труд и желание помириться. — Я сжимаю ее руку в ладонях. — Позови подружку, надень самое красивое платье и туфли — и вперед, навстречу мечтам!
А вот это было искренне и от всей души.
Все получится! Правда же? Ну вот что может пойти не так?
Глава 5
Гром 23:44
«Ты дома?»
Я протираю глаза, дабы убедиться, что сообщение от «Г» мне не привиделось.
Veronika777 23:44
«А что?»
Гром 23:44
«Значит, дома. Твои спят?»
Veronika777 23:45
«Если ты о Лоло, то она у подружки. Мама спит»
Гром 23:45
«Открывай окно, Веснушка:) Грядет Гром!!!»
— Чего? — вырывается вслух.
До того как я успеваю повернуться, раздается противный скрежет. Олег, изображая кошака по весне, скребется «лапкой» и корчит умоляющую моську, мол, пусти.
Я кринжую, испытывая нечто среднее между волнением и стыдом. Ладошки потеют, потому что выгляжу, мягко говоря, по-домашнему: на мне растянутая и в некоторых местах дырявая футболка времен мезозоя, которая едва прикрывает задницу, а на голове вообще черт-те что.
— Ну писец! — цежу сквозь зубы, поднимаясь с кровати.
Парень же, напротив, выглядит так, словно только что со съемок на пляже вернулся. На нем белая льняная рубашка нараспашку, демонстрирующая идеальный рельефный пресс, и белые шорты чуть выше колен. В ночи он похож на пятно алебастровой краски, которую случайно пролили на черный холст.
В руках появляется привычный зуд, когда хочется достать кисть и краски и нарисовать то, что я вижу. То, что понравилось. Эстет внутри меня растекается лужицей оттого, насколько красив этот демонюка.