А может, и будущее.
Глава 36
— И куда ты собралась?
Я досадливо вздыхаю и на мгновение закрываю глаза.
Сбежать по-тихому не получилось.
— Мне нужно домой, — отвечаю, не оборачиваясь.
— С утра пораньше?
— Да.
— И что такого срочного случилось, что ты решила уйти, не попрощавшись? — голос Олега спокойный, но не заметить в нем тихое недовольство и усталость невозможно.
Я смотрю на пруд с лилиями, на макушку солнца, едва выглядывающую из-за леса, прежде чем ответить:
— Мама в больнице, — тереблю лямку рюкзака, чтобы справиться с нервозностью.
Гром молчит, размышляя о чем-то. Я делаю шаг вперед, надеясь, что он даст мне уйти, ничего не объясняя, но чуда не случается.
— Ника! — рычит Олег, догнав меня в два счета. Хватает за плечо, останавливая. — Кто тебе об этом сказал?
Вопрос, на который я не хочу отвечать. Однако придется.
— Лола.
Парень обходит меня и, скрестив руки на груди, преграждает путь.
— И ты ей поверила? — Он скептически выгибает бровь.
— Лучше убедиться самой. Тут вопрос не в доверии, а в здоровье моей матери. Даже если Лола соврала, это будет на ее совести.
— А вдруг это попытка подставить тебя?
— Как подставить?
— Ну, не знаю. Заманить тебя домой, например, а там Алла Сергеевна подсуетится и посадит тебя под домашний арест.
— С чего бы ей это делать? Если представить, что Лола меня обманула и мама не в больнице, конечно… — закатываю глаза.
— Лола могла рассказать матери, что ты ночуешь у меня. И они обе просто сговорились, чтобы ты вернулась домой. Сама подумай, Алла Сергеевна вдруг ни с того ни с сего попадает в больницу… Именно сегодня. Странное совпадение, — цокает он, качая головой.
— Даже если так, я все равно должна убедиться, что с мамой все в порядке.
Гром поджимает губы. Смотрит на меня неодобрительно.
Но вслух говорит:
— Жди здесь. Я отвезу тебя.
— Но у меня нет времени…
— Хочешь сказать, на своих двоих будет быстрее, чем на мотоцикле? — фыркает он. — Жди здесь, я сказал. Так или иначе, я все равно поеду с тобой. Хочешь ты этого или нет.
Желание топнуть ногой, как в детстве, и возмутиться, чтобы он не лез не в свое дело и оставался дома, — сильное. Но я больше не ребенок. Да и Олег, мягко говоря, не совсем чужой мне человек. Так что порыв приходится загасить.
— Не нужно ехать со мной, — в последний раз пытаюсь убедить его остаться. — Что будет, если Лола увидит нас вместе и убедится в своей правоте? А мама? Что скажет она, узнав, что я соврала ей, будто ночую у подруги?
— Мне все равно, Ника. На Лолу и ее мнение я плевать хотел, а Алле Сергеевне давно пора понять, что младшая дочь выросла. И что теперь ты со мной, — мрачно припечатывает Гром.
И уходит, не дав мне возможность опровергнуть его слова. А кричать ему вслед, что вообще-то официально мы еще не пара — глупо. Особенно после того, что произошло этой ночью.
Ждать пришлось недолго. Не проходит и пяти минут, как из гаража доносится рев железного монстра, а следом появляется и он сам вместе с растрепанным наездником. Олег не переодевался, это заметно по его небрежному образу. На нем все та же вчерашняя толстовка, видимо, накинутая наспех, когда он проснулся и не обнаружил меня рядом. А вместе с серыми домашними спортивками его наряд вообще смотрится кринжово и нелепо. Но парень, судя по всему, класть хотел на свой внешний вид.
Боялся, что уйду, так и не дождавшись его?
В груди, вопреки ситуации и не совсем радужному настроению, разливается что-то горячее. Обжигает лавой и согревает озябшие конечности, подмерзшие от утреннего ветерка и пронизывающей свежести леса.
— Садись. — Олег стреляет глазами из-под визора и я, не став спорить и тратить время зря, запрыгиваю на байк.
Газанув пару раз на месте, Гром дожидается, пока я надену второй шлем и обхвачу его со спины. И только после срывается с места. По проселочной дороге особо не разгонишься, но друг выжимает максимум из того, что можно. В итоге до больницы, адрес которой Лола прислала по моей просьбе, мы добираемся чуть меньше чем за полчаса.
Белое здание времен молодости моей матери навевает неприятные воспоминания об уколах, запахе лекарств и вызывает жуткий спазм в животе. Мне не хочется заходить туда, потому что когда-то в детстве я слегла с пневмонией и здешние врачи и медсестры пытали меня капельницами и бесконечными анализами.
Возраст позволял лежать в стационаре без матери, поэтому все мучения я проходила в одиночку. Мама навещала меня в перерывах между работой, но так редко, что дни казались бесконечными и невыносимыми. Я плакала в подушку по ночам, а мать соседки по койке, которая не отходила от своего чада ни на шаг, шикала на меня. И каждое утро возмущалась врачу на обходе, завершая свою тираду просьбой, чтобы меня переселили в другую палату, потому что «истеричная девочка» мешает ее ребенку отдыхать.