До меня не сразу доходит, к чему он примеряется. А когда доходит…
Нет, этого просто быть не может!
Хватит фантазировать и додумывать за других, Ника!
Я обхватываю руками горячую чашку с чаем и с наслаждением вдыхаю аромат. Малина и облепиха. Одно из моих любимых сочетаний.
Делаю глоток, и напиток обжигает горло.
— Я добавил мяту и мелиссу. — Гром садится рядом, как бы невзначай касаясь меня предплечьем, и тоже отпивает из своей чашки. — Ник как-то заваривал мне такой чай, сказал, что он хорошо успокаивает нервы. Мне тогда помогло, надеюсь, и тебе поможет.
— Когда мы общались в последний раз, ты был фанатом кофе, не говоря уже о том, что даже названия трав не знал. А тут целой смесью угощаешь. — Неверяще качаю головой, давя улыбку и пытаясь выглядеть серьезной.
— В отличие от этого чайного гуру, — пафосно заявляет парень, — травник из меня так себе, на уровне любителя. Но я быстро учусь. — Он игриво пихает меня плечом. — Резников тот еще чаеман, а я не знал, что это заразно.
Мы оба смеемся. Чай, обстановка или близость Грома и его молчаливая поддержка — не знаю, что именно повлияло, может, даже все вместе, но странное предсудорожное состояние отступило.
Правда, оставило после себя опустошение и усталость.
— Спасибо тебе за все, — хрипло шепчу я, разглядывая чаинки, попавшие в бокал.
— Я еще ничего не сделал.
— Сделал и очень много, — не соглашаюсь с ним я. — Хватит обесценивать свою помощь.
— Я преследую корыстные цели, поэтому благодарить меня не нужно. — Он откусывает большой кусок пиццы и начинает слишком активно пережевывать.
— Вот всегда ты так. — Хлопаю ладошкой по его предплечью, задерживая взгляд на татуировках в виде молний. — Зачем пытаешься выставить себя хуже, чем есть на самом деле?
Олег пожимает плечами.
— Привычка? — Искоса поглядывает на меня. В мшистых глазах — бесята. Значит, шутит. — Но если по серьезке, не хочу, чтобы ты обманывалась.
— Хочешь сказать, сейчас ты ненастоящий? — Хмурюсь в ответ.
— Я… — Гром замолкает. Поджимает губы. — Я боюсь, что могу причинить тебе боль, Рыжик. Поэтому не хочу, чтобы ты обманывалась. Я не хороший парень. Я делал ужасные вещи. У меня в голове ужасные по твоим меркам мысли. Откуда мне знать, что Олег, который просыпается только рядом с тобой, не исчезнет? Что, если… Что, если мой демон сожрет меня? Победит? И я снова вытворю какую-нибудь фигню? Я ведь никогда не был мягким, понимающим и сдержанным — и ты это знаешь. Помнишь.
О да. Я помню. Гром был разным. Но, какой бы ни был, он всегда оставался собой. Не притворялся. И за это я уважала и уважаю его до сих пор.
В груди ширится ком. Большой и горячий. Я чувствую, что нужна ему. Этому бугаю под два метра ростом. Что ему важно услышать слова поддержки. И что я принимаю его таким, какой он есть.
Со всеми его демонами.
Я всегда его принимала. С самого начала. Вот только ни разу ему об этом не говорила.
Поэтому…
Развернувшись на стуле, касаюсь коленями его коленей. Обхватываю скуластое лицо ладонями и заглядываю в любимые глаза цвета листьев весной.
Внутри все сладко сжимается, когда я произношу слова, которые так долго носила на сердце тяжким грузом. Так долго скрывала.
— Я люблю тебя, Олег Громов. Люблю каждого таракана и беса, что прячется внутри тебя.
По мере того, как я говорю, на лице парня появляется такое по-детски растерянное выражение, что я невольно улыбаюсь. Провожу большими пальцами по его щекам.
— Люблю твой невыносимо упрямый характер, люблю твою улыбку, люблю едва заметные золотистые крапинки в твоей радужке. Люблю, Гром. Всего люблю.
Под конец фразы голос совсем пропадает от эмоций, охвативших все мое естество. Меня потряхивает изнутри, кислорода не хватает, но я не собираюсь прекращать. Все барьеры сняты, и этот бурный поток уже не остановить.
Но вместо того, чтобы рассказать обо всем, что у меня на душе, обо всем, что скопилось за много лет, я подаюсь вперед и целую вконец опешившего парня. Он пребывает в таком шоке, что даже не сразу отвечает на поцелуй. А я, понятия не имея, как правильно целоваться, трусь об его губы своими, обхватываю их и Олег не выдерживает. Смеется мне в губы, мягко и хрипло.
— Охренеть, Ника… — Качает головой, запуская руку в волосы. Сжимая их пальцами. — Ты только что призналась мне в любви?
Гром таращится на меня, словно впервые видит. Его прерывистое дыхание опаляет лицо, грудная клетка ходит ходуном.
— Я сплю? Или завтра конец света наступит?