Я думала, что в очередной раз разозлюсь или обижусь, но вместо этого просто смеюсь.
— Не верится?
Взгляд Грома меняется. Становится голодным. Жадным.
— Рыжик, — хрипло произносит парень. Тянется ко мне сам. Обхватывает широкой ладонью затылок и ласково проводит кончиком носа по моей щеке, с наслаждением прикрыв веки. — Мой Рыжик.
Его губы покрывают мое лицо быстрыми поцелуями, похожими на прикосновение крыльев бабочки. Целуют везде, где только могут дотянуться. Брови, лоб, нос, глаза, подбородок, скулы.
Трепет сплетается с нежностью и проносится вибрацией по нервам. Я успеваю сделать судорожный вдох, прежде чем Олег плавно подается вперед, подхватывает меня снизу и, усадив на себя, поднимается со стула. Боясь свалиться, скрещиваю ноги у него за спиной и цепляюсь руками за широкие плечи.
— Не бойся, я удержу тебя. И всегда поймаю, если будешь падать.
То, с каким выражением он произносит фразу, заставляет сердце пропустить удар.
Я могу поклясться, что Гром имел в виду нечто большее.
Обещание.
Клятва.
— Олег…
— Еще. Скажи еще раз, — басит парень.
— Ч-что сказать?
— Еще раз назови меня по имени этим нежным голоском, — хрипло говорит он и смотрит не моргая. Так, что внизу живота сворачивается узел.
— Олег! — пищу я. Но не потому, что выполняю его ужасно смущающую просьбу, а потому, что он начал идти в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
— Вот так, хорошая девочка.
Он поглаживает ягодицы, и я снова вскрикиваю, но теперь от стыда. А Громов тем временем уже миновал лестницу и тащит меня прямиком в спальню.
— Репетируй, — порочно рычит мне на ухо и трется головой, словно кот. — Хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя, когда я по-настоящему сделаю тебя своей.
Глава 38
Олег Громов
У меня дрожат пальцы, когда я стягиваю с Ники кофту. Когда смотрю на нее сверху вниз и тону в этих невероятно синих глазищах, так запавших мне в душу. Когда ощущаю ее пальчики на своей спине, наверняка оставляющие красные борозды.
Поверить не могу, что… она моя.
По-настоящему.
Здесь и сейчас.
Такая нежная, маленькая, хрупкая…
Как цветок лилии.
Как мелодия, цепляющая струны твоей души.
Как слова песни о первой любви.
Что-то внутри меня с треском ломается. Скорей всего, моя броня, которой я отгородил себя от всех. У Веснушки получилось растопить толстую корку льда. Проникнуть внутрь и остаться там навсегда.
— Мое прекрасное сокровище, — хрипло шепчу, оставляя засос на тонкой шее. Ныряю ладонью под маечку и неторопливо провожу пальцами по бархатной коже живота, наслаждаясь тем, как Рыжик вздрагивает и стонет от удовольствия.
Инстинкты вопят, требуют, чтобы я не церемонился. Чтобы взял Нику так, как люблю: жестко, властно. А жажда, копившая столько лет, лишь подливает масла в огонь моего возбуждения.
Я всегда хотел эту рыжую девчонку. Теперь я отдаю себе в этом отчет. Та странная одержимость и желание постоянно находиться рядом, защищать — были не чем иным, как криком задавленной влюбленности.
Далеко не дружбы. Нет. Это была симпатия. Страсть. Жажда обладать. Вкусить запретный плод. Присвоить. Но что-то меня всегда сдерживало. Останавливало от последнего, рокового шага.
Наверное, подсознательно я понимал, что уничтожил бы Нику тогда…
А потом появилась Лола. Так похожая на свою сестру внешне. И я с радостью переключился. Лоло заменила мне чистое и непорочное солнышко. Мою Веснушку. Я думал, что влюблен, но то была одержимость, которую я перекинул с Рыжика на ее старшую сестру.
Я столько лет занимался самообманом. Старался держаться подальше от Ники.
И все ради этого момента.
Мы оба изменились. Стали другими. И теперь я точно знаю, что не наврежу своей девочке. Что сделаю все, буквально все, чтобы защитить, уберечь от ее больных на голову родственников. И даже от самой себя, если понадобится.
— Олег… — жарко выдыхает мое имя. Выгибается навстречу моим губам, и мои штаны практически рвутся от стояка.
Я рычу. Скидываю с себя одежду, желая ощущать Веснушку всей кожей. Одним резким движением рву бесящую меня майку, слыша тихий вскрик, и обхватываю ладонями призывно торчащую грудь. Сжимаю ее и поднимаю глаза, чтобы посмотреть на свою отзывчивую, огненную девочку.
Прекрасная Муза, напрочь сносящая башню: веки прикрыты, во взгляде — смесь похоти и невинного стыда, губки приоткрыты, дышит тяжело, рвано.
Слишком. Это слишком эротично.