Убираю ладони и, упершись коленями в матрас, приподнимаюсь над Никой. Обвожу глазами каждый контур. Каждый плавный изгиб тела. Любуюсь ею. И понимаю — одного раза мне не хватит. Я ждал очень долго.
Но выдержит ли она? Это ведь ее первый раз.
Черт…
Ника, стесняясь, что я рассматриваю ее, тянет руки к груди, чтобы прикрыться. Я не позволяю ей этого сделать. Перехватываю тонкие запястья и прижимаю их к кровати. Нависаю, пристально глядя Веснушке в глаза.
— Не смей от меня прятаться, — прорывается тот я, которого всегда приходилось скрывать от Веснушки. — Хочу видеть тебя всю.
По привычке собираюсь загаситься, но…
Рыжик сказала, что любит меня всего. Со всеми моими демонами.
Так чего ты трусишь, Олег?
Ника смущённо молчит. Смотрит широко распахнутыми глазами. Пугливо, но доверчиво. Не вырывается. Не возмущается. Ждет, облизывая пересохшие от волнения губы.
И я шумно выдыхаю. Отпускаю себя.
Моя. Вся. Наконец-то!
Словно зверь, набрасываюсь на ее губы. Терзаю их, чувствуя, как тугие горошины трутся о мою грудь при каждом движении. Блуждаю руками по миниатюрному телу. Ласкаю. Сжимаю. Вжимаю. Изучаю языком ее ротик. Пробую на вкус кожу. Облизываю, кусаю и снова зализываю, срывая со сладких губ стон за стоном.
Рыжик отвечает мне с не меньшей страстью. Впитывает мой напор и отдает столько же огня. Она неумело повторяет за мной. Трогает везде, куда может дотянуться. Но обходит стороной один важный орган.
Не выдержав, беру ее руку в свою и кладу маленькую ладошку на него.
— Не бойся, он не кусается, — ухмыляюсь уголком рта, рассматривая смущенное личико Веснушки. — А вот я могу. Но если тебе не нравится или больно…
— Мне все нравится, — тоненьким голоском пищит девушка. И я в который раз подвисаю.
Какая же Ника красивая. Невероятная. Эти синие озера, которые сверкают от возбуждения. Припухшие от поцелуев и укусов губы. Слегка курносый носик. Веснушки по всему лицу. Кудрявый огонь, разлетевшийся ореолом вокруг ее головы.
— Проведи по нему, мой ангел, — шепчу ей на ухо, склонившись. И шиплю, словно змей, когда она выполняет мою просьбу. Матерюсь.
Нет, нельзя, чтобы она меня сейчас трогала. Иначе быстро сойду с дистанции.
Хочу видеть, как она кончит первой. Хочу быть в ней, находясь вот в этом состоянии дикого голода. В неистовстве. Сгорая в пожаре желания. Хочу прогуляться со своей девочкой по грани порочного удовольствия.
— Я сделала что-то не так?
Мой охваченный возбуждением мозг не сразу допирает, что она только что мяукнула.
Сделала что-то не так? Да я сейчас залью здесь все от одного касания!
— Маленькая моя… — Глажу контур веснушчатой щеки ладонью, не в силах скрыть взгляд, полный обожания. — Все так. Даже… слишком так, — рычу сквозь зубы и целую уголок манящих губ.
— Тогда почему у тебя такое лицо, словно тебе больно?
Я кошусь на эти бровки домиком и давлюсь смешком.
— Потому что ты ни разу не видела лицо мужчины, когда ему хорошо. Очень хорошо, — понижаю голос. И, целуя живот, выпирающие костяшки, внутреннюю сторону бедра, спускаюсь вниз.
Паника, появившаяся в синих глазищах, становится наградой. Девчонка пытается свести ножки, но я лишь оскаливаюсь, не позволяя ей это сделать.
— Олег! Что ты…
— Сейчас тебе будет о-очень хорошо, маленькая моя. — Раздвигая девичьи бедра, стягиваю с нее трусики. — Расслабься, — произношу хрипло и приникаю языком к влажной плоти.
Ника вскрикивает от неожиданности, и, надеюсь, удовольствия, но с непривычки пытается оттолкнуть меня. Я усиливаю нажим языком, крепко держу бедра. Ускоряюсь. И писк возмущения плавно перерастает в стоны. Сопротивление исчезает. Хрупкое тело в моих руках дрожит.
— Олег… Олег! — Поднимаю взгляд и вижу, как она мечется по кровати. Кайфую от открывшегося мне вида. От своего имени, произнесенного этим нежным голоском.
Ника не понимает, почему зовет меня. И что просит. Зато я знаю, что с ней происходит и как сделать ее удовольствие еще сильнее.
Рыжик — в забытьи. В наслаждении, которое захватило ее разум и тело в плен.
Она в моем плену.
Не проходит и пяти минут, как Ника стонет уже не тихо и скромно, а громко, задыхаясь.
— Олег! О, боже! — Веснушка вся сжимается, по ее ножкам проходит судорога. Голова запрокинута. Руки она давно утопила в моей шевелюре и теперь не отпускает.
Первый пошел!
Я довольно ухмыляюсь.
— Понравилось, моя вкусная, сладкая девочка? — Оставляю влажный поцелуй чуть ниже пупка.