По лицу вижу красноречивый ответ. И это самый приятный комплимент для мужчины.
— Как ты можешь так легко говорить подобное вслух? Извращенец! — выдыхает тихо. Прячет глаза.
— О, это только начало, Рыжик. Верхушка айсберга. — Слизываю капельку пота, застывшую в ложбинке ее груди. — А теперь давай перейдем к основному блюду.
Снова распалить ее, разомлевшую и расслабленную, не составляет никакого труда. Ника — отзывчивый огонек. Стоит коснуться пальцами там, где недавно был мой язык, и приласкать, как она загорается, словно спичка.
Понимая, что если прямо сейчас не возьму Веснушку, то сойду с ума, свихнусь от пожирающего вожделения, ненавязчиво устраиваюсь между девичьих ног. Продолжаю ласки, чтобы туман возбуждения не отпустил эту рыжую головушку. Чтобы она испытала, как можно меньше боли, когда я войду в нее.
Приподняв Нику за бедра, подкладываю подушку ей под поясницу. Глажу все тело ладонями, массирую, продолжая отвлекать. Целую нежный ротик, ластясь, словно какой-то котяра. Испытывая удовольствие, которое никогда раньше не испытывал.
Не физическое. Моральное.
Оно горит внутри. Щемит. Давит. Но так приятно, что хочется еще и еще. Хочется чувствовать это каждый день. С моей любимой девочкой.
Только с ней.
— Ника, — шепчу, отрываясь от сладких губ. Ловлю ее взгляд и произношу то, что никогда не говорил никому до нее. — Я люблю тебя.
Рыжик всхлипывает. В глазах застывшие слезы. Но ей слишком хорошо, чтобы она плакала прямо сейчас.
— Люблю до безумия, — повторяю я. — Всегда любил.
И вхожу в нее.
Внутри горячо и узко. Туго. Хочется ворваться резко, до упора. Одним движением бедер. Но я сдерживаюсь изо всех сил. Слежу за реакцией Веснушки из-под полуприкрытых век. Дышу, словно загнанный зверь.
Она не пытается оттолкнуть, не плачет. Лишь болезненно морщится. А стоит взглянуть в глаза, похожие на самое синее море, и я проваливаюсь. Тону в нежности и любви и подаюсь вперед до упора. Прорываю преграду, соединяя наши тела воедино.
Веснушка вскрикивает. Впивается ноготками в спину. Вжимается лбом в мое плечо, поскуливая. У меня внутри все сжимается. Я хочу забрать ее боль. Впитать в себя. Но в моем арсенале, к сожалению, есть лишь слова и прикосновения.
— Прости.
Обхватываю любимое личико точно так же, как недавно она в столовой. Прижимаюсь губами к ее виску, мечтая внезапно обрести сверхспособность и влить в нее свои ощущения. То, как мне невероятно хорошо. То, какая она тесная, узкая и горячая. То, как она сводит меня с ума своей красотой и невинностью.
— Это последний раз, когда я доставил тебе боль. Обещаю, — шепчу, ловя себя на мысли, что хочу сжать девичье тело в своих руках сильно-сильно и раствориться в ней без остатка.
— Не давай таких обещаний, — отвечает едва слышно. — Жизнь — коварная штука.
Сердце хреначит по грудной клетке, норовя выбить ребра.
Нашла время. Вредная девчонка!
Раз может философствовать, значит, боль утихла.
— Наказать бы тебя, — тяну вслух. — Но не сегодня… Сегодня я буду нежен. — Позволяю иронии просочиться в голос и пробую медленно двигать бедрами.
Девушка елозит подо мной — непонятно, то ли от того, что хорошо, то ли пытаясь вылезти из-под меня. Но внутреннего демона-собственника уже не остановить. Перед глазами пелена желания. Голода, который наконец будет утолен.
Сколько я ждал? Два года? Три? Пять?
Уже и не вспомнить.
Зато теперь…
— Моя! — рычу, прихватывая губами нежную кожу на шее. — Только моя! Больше ты не ускользнешь от меня, Рыжик. Не отпущу.
— Гром… — лепечет растерянно. Обнимает, запуская пальчики в мои отросшие волосы.
— Ника…
Упираюсь руками по обе стороны от ее головы, чтобы видеть. Чтобы смотреть прямо в глаза, когда начну быстро двигаться в ней.
— Ты тоже только мой! Понял? — Вместо того чтобы смутиться, с вызовом смотрит на меня.
Хрипло смеюсь. Утыкаюсь лбом в ее лоб. И слышу, как она смеется в ответ.
— Моя девочка. — Обвожу контур лица, чувствуя, как становится горячо не только снизу, но и где-то в груди.
— Твоя, — доносится в ответ, и у меня срывает тормоза.
Двигаюсь поначалу неспешно, отмечая, какая Ника влажная и мягкая. Удовольствие нарастает, подводя к грани, и я невольно ускоряюсь, входя до упора. Смотрю ей в глаза, усиливая наш общий кайф. Но она ускользает от меня. Прикрывает веки, жмурясь от удовольствия. Стонет. Хватает ртом воздух.
— Смотри на меня, — не то рык, не то приказ.
И снова подчиняется. Распахивает свои невероятные озера, подернутые страстью. Глядит так доверчиво, что я не выдерживаю. Пара рывков и закончу.