Кислорода катастрофически не хватает!
— Член. Это называется член, — бесстыдно урчит мне на ухо, прикусывая мочку.
— О боже! Олег! Ты просто отвратителен!
— Я, конечно, божественно великолепен, но можно просто «Олег», без «боже», — продолжает потешаться парень, за что получает тычок под ребра. — Ауч! Когда ты прекратишь драться?
— Тогда же, когда ты — подкрадываться.
Сердце трепещет, словно крылья колибри. Хочется стянуть с вешалки полотенце и прикрыться от его жаркого взгляда, но я даже пошевелиться не могу. Стою, словно пленница, заключенная в объятия зеленоглазого демона.
— Что ж, в этом случае наше противостояние будет длиться вечность. — И с довольной усмешкой добавляет: — А мне нравится, как это звучит. Вечность, — пробует слово на вкус, вдумчиво перекатывая его на языке.
— Олег! Мне нужно в туалет, выйди!
— Обманщица, — лукаво смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Словно котяра, дорвавшийся до шведского стола. — Ты не умеешь врать, Рыжик. Я знаю, что ты снова пытаешься сбежать. Что стесняешься меня. Но сейчас я покажу один действенный способ, который поможет тебе больше никогда не смущаться в моем присутствии, — слишком пошло тянет парень.
Невозможно не уловить намек. Невозможно не заметить по этой дьявольской усмешке, что он собирается сделать.
Гром делает шаг назад от зеркала и утягивает меня за собой. Теперь я вижу свое обнаженное тело. И как его жилистая рука с выступающими венами скользит к моей груди. Как обхватывает ее пальцами, лаская. Как скользит вниз, обводя пупок, и ныряет между моих сведенных ног.
Зрелище настолько эротичное, что в груди занимается самый настоящий пожар, выбивая остатки кислорода из легких. Я вяло сопротивляюсь, но понимаю, что это бесполезно.
Я уже сдалась.
Ловко преодолев мое сопротивление, Олег касается двумя пальцами изнывающего бугорка и принимается мягко ласкать его. Мое тело становится ватным и податливым в его руках. А уплывающее сознание невольно сравнивает меня с любимой гитарой друга детства, с которой он до сих пор не расстается.
Не зря эти пальцы извлекают из струн такие чудесные, захватывающие и неповторимые мелодии. Гром и вправду… виртуоз.
Ой! Похоже, пошлость заразна.
Я ловлю порочный взгляд Олега в зеркале, и возбуждение усиливается.
Что он творит со мной и моим телом? Почему мне так хорошо? Почему я плавлюсь в его руках, словно мороженое, и ничего не могу с собой поделать?
Он в совершенстве владеет умением совращать. Неужели у Громова было так много женщин?
Последняя мысль немного отрезвляет. Я вдруг с острой четкостью осознаю, что сейчас еще даже не вечер — в узкое окошко в ванной пробивается яркий солнечный свет, освещая наши тела, которые сплелись в порочном танце.
— Что ты творишь? — выдыхаю дрожащим от возбуждения голосом. — Сейчас же середина дня!
Не знаю, почему привела именно этот аргумент, но он показался мне уместным.
Все ведь видно! Мы как на ладони! Нет того романтичного полумрака, который описывают в любовных романах…
— А ты думала, этим только ночью занимаются? — ржет парень, будто прочитав мои мысли.
Нет, но…
Я всегда стеснялась своего тела. Казалась себе несуразной, угловатой. Да и мама постоянно твердила, что у меня горб на спине от сутулости, что слишком жирные ляжки, что глаза — бесцветные.
— Глупышка, ты невероятно красивая, — вдруг произносит Гром, вторгаясь в мои мысли. Прекращает ласку, впиваясь в меня взглядом, полным обожания. — Как богиня. Как Муза. — И шепчет уже тише, целуя за ушком: — Моя Муза.
И сжимает в объятиях почти до хруста ребер.
Я пораженно вскидываюсь, чувствуя, как по щеке стекает тихая слеза.
— Олег… — Я хотела что-то сказать, но все слова потерялись в бездонном, необъятном чувстве, охватившем всю меня.
«Любовь. Это называется любовь, Ника», — произносит внутреннее «Я» тем же голосом, что и друг детства несколькими минутами ранее.
— Я знаю, Веснушка, знаю. Все знаю и вижу.
Гром поворачивает меня к себе лицом, стирая одинокую слезу губами. Кладет пальцы на подбородок, приподнимая его, и целует. Тягуче медленно. Сладко. Так, что подкашиваются колени.
— Никогда и никого не слушай. Ты прекрасна, Ника. Я с ума схожу от того, насколько ты красива, — признается он. — Поэтому не прячься от меня, пожалуйста. Я хочу все время любоваться тобой.
Не в силах выдержать давление в груди, вжимаюсь в Олега. Утыкаюсь лбом в его плечо. Стараюсь привести сбившееся дыхание в норму, ибо еще немного, и сердце выпрыгнет наружу — так сильно оно колотится.