Бросаю задумчивый взгляд на экран смартфона и цепляюсь за цифры на нем.
Пятое августа.
Через четыре дня у Лолы день рождения.
А меньше чем через месяц они с Олегом уедут обратно на учебу в город.
Вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Прикрыв глаза, с силой тру лицо.
Должна ли я ее поздравить, появившись дома? Или просто сделать вид, что забыла? А может поздравить сухим сообщением?
Как же сложно! Меня совесть заест, если я буду вести себя, как…
«Как моя сестра», — приходит четкая мысль.
Да, как моя сестра… Безразличная ко всем, кроме себя самой.
За окном вечереет. Опускаются сумерки. Я включаю свет в гостиной и дополнительно ставлю рядом с собой светильник. Меняю холст на новый, чистый, бережно убирая в сторону портрет Грома.
Первые капли дождя стучат по крыше, постепенно усиливаясь. А Олега все нет.
Я задумчиво верчу в руках кисточку, запрещая себе волноваться. И уж тем более включать паранойю. Чтобы не думать о том, куда же все-таки уехал Гром, где сейчас пропадает, все ли с ним хорошо и почему он до сих пор мне ни строчки не написал, снова переключаюсь на мысли о сестре.
Проигнорировать день рождения Лолы я не могу. Да и поговорить с мамой все же нужно. Расстались мы с ней, мягко говоря, на не очень приятной ноте. И прежде чем покинуть родную деревню, я хочу услышать ответы на вопросы, которые больно ранят меня по сей день.
Действительно ли она меня так ненавидит? И если так, то действительно ли дело только в отце или причина в чем-то другом?
От этих мыслей в грудь словно кактус с размаха воткнули — там колет, болит и давит. Даже живот неприятно скручивает. Чтобы не забивать себе голову тяжелыми думами, я принимаюсь снова рисовать. И на этот раз беру алебастровый, арктический голубой и амарант — основные цвета, характерные для близняшки.
Несмотря на то что с момента, как я хотела нарисовать портрет Лоло, прошло много времени, тот день я помню, словно это было вчера.
Руки двигаются сами. Резко, быстро. Я практически не думаю, позволяя себе творить так, как того требует душа. Выплескиваю на картину образ сестры вместе со своими эмоциями, которые прячутся глубоко внутри и которые я всегда запирала на десять, а то и больше замко́в.
Еще пару часов уходит на то, чтобы прийти к Лоле на день рождения не с пустыми руками. С прощальным подарком. Теперь я понимаю, что иначе быть не может, по крайней мере, с ней точно. Ведь простить мне то, что я теперь с Громом, она мне не сможет. Никогда.
Я знаю, что единственная слабость моей близняшки — это Олег. Если она когда-нибудь кого-нибудь и любила, кроме себя, то это его. И даже если сам Олег считает иначе, называя ее чувства одержимостью или жаждой обладать, я думаю, что в этом он ошибается.
Только по Грому Лола плакала в подушку. Только его имя выкрикивала, когда билась в истерике, пока мама утешающе гладила ее по голове. Только из-за него не спала ночами. И только о нем говорила постоянно, разговаривая с мамой по душам на кухне вечерами.
Портрет сестры выходит холодным. Настолько, что кончики пальцев, которыми я прикасаюсь к холсту, становятся ледяными. И даже кончик носа замерзает.
Закусив нижнюю губу, смотрю в надменные глаза Лолы. Окидываю взгляддом шикарные белые локоны и прекрасные черты лица, и невольно сравниваю свою близняшку со Снежной королевой.
Надеюсь, что Гром — не ее Кай…
В реальность возвращаюсь, будто выныривая из омута. Делаю шумный вдох и резкий выдох. Покрываю портрет сестры лаком и уношу его в нежилую комнату коттеджа.
Накрою тканью, когда высохнет.
Серая полупустая комната с черными тенями по углам навевает жути, а звуки дождя, неистово разбивающегося об окна, и завывающего ветра гонят прочь. Я торопливо спускаюсь по лестнице, но сверкнувшая молния заставляет меня вздрогнуть и застыть на месте.
Сейчас грянет гром.
Так и случается. Спустя несколько секунд за окнами грохочет так, что дрожат стекла.
Растирая озябшие пальцы, я беру смартфон, отмахиваясь от мысли, что могу выглядеть слишком навязчивой.
Пишу Олегу:
«Ты где? Все хорошо?»
В груди змеей вьется волнение, когда проходит пять, десять, а затем и двадцать минут, а ответа все нет. Смс висит непрочитанным. Да и в сети Гром был давно, часа три назад.
Колючий страх побеждает. Я принимаюсь наворачивать круги по гостиной, тряся телефоном в руке. Кусаю губы, не зная, куда себя деть и чувствуя себя бессильной.