Гром набирает полную грудь воздуха и шумно выдыхает. Опаляет меня жгучим взглядом, проходясь им по обнаженному телу сверху вниз и обратно.
— Прошу тебя, — вырывается бессильно.
Видимо, в моих глазах все же что-то мелькает, потому что Олег уступает. Но с таким выражением, будто готов убить кого.
— Хорошо, я сделаю завтрак. Буду ждать тебя внизу, — басит парень и наконец оставляет меня одну.
Я встаю под душ. Горячие струи обжигают кожу и прячут слезы, которые текут по щекам без моего разрешения.
Ты же знала, что так будет, Ника. Так чего теперь реветь? Подсознательно ты была готова к этому.
Тогда почему сейчас так больно? Почему хочется вырвать сердце из груди и больше ничего не чувствовать? Почему хочется накинуться на Грома и, если нужно, выцарапать из него правду?
Лола предупреждала, что я всего лишь временная замена. Что Олег все равно вернется к ней рано или поздно. Но мне так хотелось верить в… нас. И я почти поверила. Доверилась ему. Дала шанс себе. Нам. Шанс на счастье. И пусть оно было зыбким, я до последнего надеялась, что Гром выбрал меня. Осознанно и трезво.
И как же больно теперь падать с небес на землю.
Я осталась одна во всем мире. Никому ненужная.
Одна…
Одна!
Всегда. Везде. Опять…
Я обхватываю голову руками и беззвучно кричу. Захлебываюсь слезами и своим горем. Сползаю по стене душевой кабинки вниз и так и сижу под струями воды, пытаясь отыскать в себе силы снова подняться.
Где же эта галактика, которую я видела с Олегом? Неужели я все сама себе выдумала? Видела то, что хотела видеть? Отрицала правду?
Уехать… Нужно уехать. Подальше отсюда. От всего, что связывает меня по рукам и ногам. От всего, что тянет вниз.
Да. Так и сделаю. Я уеду. Начну новую жизнь. Забуду обо всем. Особенно о тех, кто сам от меня отказался и так легко вычеркнул из своей жизни.
Но сначала я в последний раз посмотрю в глаза людям, которые были мне дороги. И которых я считала самыми близкими.
Кое-как поднявшись, срываю с крючка полотенце и обматываюсь им. Выжимаю волосы и иду в спальню. Беру из шкафа спортивный костюм с мягкой подкладкой и ныряю в него, заматывая волосы в тюрбан.
В глаза бросается синее платье, которое Гром купил мне специально для похода в ресторан. Мы вместе выбирали его. Долго. Он заставил меня перемерить чуть ли не все платья в бутике. И все время улыбался.
Я тоже улыбалась. Улыбка не сходила с моих губ.
А еще я была счастлива. До небес.
В комоде лежат ножницы. Я видела их вчера, когда прятала портрет Грома. И, как и вчера с портретом, меня посещает желание порезать платье, выместив на нем боль и злость.
Но ничего из этого я не делаю.
Спускаюсь на кухню, откуда доносится запах английского завтрака: яичницы и жареного бекона. Тело реагирует слюноотделением, а вот мозг продолжает утопать в пропасти. В жалости к себе.
Я устраиваюсь за столом напротив Олега.
— Чай или кофе? — спрашивает он, делая вид, будто все в порядке и ничего не произошло. Но напряжение в каждой туго натянутой мышце выдает его.
— Кофе, — безразлично бросаю я и натягиваю манжеты спортивной кофты на пальцы.
Гром косится на меня, но вопросов не задает. Берет турку и тратит еще несколько минут на то, чтобы сварить мне кофе. Напиток, который я терпеть не могу. Но почему-то именно сейчас организм требует эту горькую жижу.
Возможно, чтобы перебить горечь реальности.
Парень ставит передо мной тарелку с завтраком и кофе. Садится напротив, хотя до этого мы всегда сидели рядом, как можно ближе друг к другу.
К глазам тут же подступают слезы обиды, хотя мозгами понимаю, что так будет правильнее. Да и поведение Грома вполне себе понятно и предсказуемо, ведь лучшая защита — это нападение.
Особенно если чувствуешь за собой вину. И особенно если ты мужчина, изменивший той, которой признавался в любви и обещал быть рядом.
Заставляю себя дышать ровно. Кусок в горло не лезет, но я запихиваю в себя весь завтрак, давясь им вместо слез. Сердце колотится отбойным молотком, и мне кажется, что Олег все прекрасно слышит, но…
Ничего не говорит.
И не делает.
— Я заказал тебе новый телефон. За ним нужно съездить в пункт выдачи. — Это первое, что он произносит спустя двадцать минут стука приборов по тарелкам.
Я поднимаю глаза. Уверена, в моем взгляде сейчас отражается вся боль и ненависть, что я испытываю к этому человеку. Но Гром не смотрит на меня, ковыряясь в своем телефоне.
— Не нужно.
— Нужно, я не оставлю тебя без связи. Из-за меня ты лишилась телефона.