Мы с Владом переглядываемся. Он сохраняет хладнокровное лицо, но я вижу, как в его глазах пробегает злой блеск. Отходим друг от друга к противоположным сторонам зала.
Игра продолжается.
Пока моя команда защищается, стою недалеко от ворот Влада, чтобы в любой момент контратаковать.
– Слышь, Санчо, – Влад подзывает меня пальцем, – погодь сюда.
Подхожу к нему ближе, не отрывая взгляда от игры.
– Чего тебе?
– Я чё-то не понял, – он говорит негромко, чтобы никто нас не услышал, – ты чё ко мне лезешь?
– Я к тебе не лезу. Это игровые моменты.
– Да? Игровые моменты? Что, зассал со мной в лицо разобраться?
Подхожу к Владу ближе. Смотрю прямо в его самодовольную рожу.
– Держись от Марго подальше, понял?
– Чего-о-о? – он хмурит брови, – чё ты там про Марго вякаешь?
– Что слышал.
– Слышь, Отелло, – Влад облокачивается о моё плечо, – давай-ка кое-что проясним. Во-первых, мы с Марго сами разберемся, как нам общаться. Усёк? Во-вторых, – он говорит мне на ухо, – я тебя насквозь вижу. И все мысли твои читаю. Ещё раз к моей подруге сунешься, я тебя в асфальт закатаю. С говном смешаю. Ты меня понял? Найди себе какую-нибудь другую давалку.
Хватаю его за грудки. Влад отпихивает меня, смеётся.
– И это всё, на что ты способен?
Врезаю ему под ребро со всей дури. Раздается хруст. Влад сгибается – что, больше не смешно тебе, да? Он хватает меня за плечо, но я отработанным движением – сверху локтем – сбрасываю его руку и контратакую в голову. Уворачивается, поганец. Ну ничего, я ему ещё дам просраться. Он-то не знает, что я пять лет занимался самыми жестокими боевыми искусствами – хоккеем.
Влад поднимает кулаки. Продумываю следующий удар. Он выше меня, но у меня больше масса. Так что преимущество должно быть на моей стороне. Жаль только, что у меня нет с собой моей зажигалки для самозащиты.
Лицо немеет. Так быстро, и я уже на холодном полу спортзала. Это называется «прописать двоечку».
GAME OVER
Щека. Резкая боль. Вторая щека.
– Громов, твою мать!
Открываю глаза. Марго сидит на мне. Держит за голову.
– Смотри на меня. Ты слышишь? – замечаю, что у неё глаза блестят, – Голова кружится? Тошнит?
Нет, Марго, всё не так плохо, как ты думаешь. Только тупая боль по всему лицу. Приподнимаюсь на локтях. Она и ещё кто-то помогают мне встать. Меня чуть не выворачивает. Но всё в порядке, только голова кружится. Меня усаживают на скамейку. Марго садится передо мной.
Где-то на улице гудит трактор. Что он здесь делает?
– Ну что, получил по щам, доволен? – Марго зажимает мне нос и нагибает голову вперёд. Почему её руки в крови?
Прямо передо мной оказывается медсестра. Щупает нос – эй, аккуратней! – осматривает рот. Спрашивает всё то же, что и Марго. Протирает мне лицо то ли марлей, то ли ватой. Так вот, откуда кровь. Моё лицо – сплошная кровь.
Я будто наблюдаю со стороны. Это происходит не со мной. С кем угодно, но не со мной.
Резкий запах нашатырного спирта.
Нет, это снова я. Всё ещё я. Теперь приходится дышать через рот – нос забит ватой. Медсестра куда-то отходит. Марго осматривает мои костяшки пальцев – они красные, горят и пульсируют.
– Вот нахрена ты полез? Ты что, не знал, что Влад – боксер?
Ты как-то забыла упомянуть.
Кто-то подходит к ней сзади.
– Марго, пойдем покурим, – Алиса берёт Марго под локоть.
– Я не пойду никуда, – она вырывает руку.
Алиса шепчет ей что-то на ухо. Различаю только одно слово – «Ильичка».
– Давай, пойдем. Алекс присмотрит за ним.
Мы встречаемся с Марго взглядом. Киваю ей. Только тогда она соглашается уйти.
Смотрю по сторонам. Оказывается, Алекс всё это время сидел рядом со мной. Да, точно. Это он помог мне встать.
– Ты как, Санчо?
Показываю жестом «более-менее».
Сижу на переднем сидение синего «Volvo». Отец пристегивает меня ремнем безопасности.
– Ну что, поехали в травмпункт, – он заводит машину.
Не хочу в травмпункт. Хочу домой. Лечь в кроватку, укрыться одеялом. И поспать. Забыть об этом дне, как о кошмаре.
– Мне сказали, что ты подрался. Это так?
Киваю.
– А маме что скажем?
– Мячом зарядили.
– Не зарядили, а попали. Случайно, – отец приоткрывает окно, закуривает. – И костяшками не свети.
Киваю.
Чувствую себя, как на американских горках. Меня начинает тошнит от запаха дыма, неровной дороги и частых поворотов.
– Из-за чего хоть подрался? Дай-ка угадаю, из-за этой своей Маргариты?
– Тот парень назвал её шлюхой.
Папа хмыкает. Чувствую, как он хочет сказать что-то едкое, но сдерживается.
– Я бы тоже по морде за такое заехал, – он тушит сигарету, – но меня бы так не ушатали. Почему блок не выставил? Это тебе не хоккей, здесь шлема нет.