Ну, хоть имя настоящее. А что это за адрес? Это не наш район. И даже не наш округ. Я понятия не имею, где это. Это вообще Москва? А, ну да. Москва.
Ладно, сейчас это неважно.
Закрываю журнал.
Нет, нет, надо сфотографировать. На всякий случай.
До последнего я наделся, что это не правда. Но теперь у меня есть доказательство. И ей действительно восемнадцать. Охренеть можно. Ну, и что теперь делать?
Ладно, давай подумаем. Тут не так много вариантов. Можно забить. Можно пойти и поговорить с ней, попытаться разъяснить ситуацию. А можно просто бросить её.
Хорошо. Рассмотрим все варианты.
Допустим, я забью. И что тогда? Как я буду продолжать с ней встречаться, если все наши отношения построены на лжи? И – откуда мне знать? – вдруг и дальше будет сплошной обман? Ну, и зачем мне такие отношения? Так что, этот вариант сразу отметается.
Можно пойти и поговорить с ней – это самый разумный ход. Но что я скажу? «Привет, я тут случайно узнал, что тебе восемнадцать». А она такая: «Ну да, и что?». И я такой: «Мне, типа, неприятно, что ты сразу не сказала». Ну, и она, разумеется, скажет: «Ты что, не доверяешь мне?» – и мы опять скатимся в тупое выяснение отношений. А дальше по любимой схеме: поссорились-потрахались-помирились. И снова ничего не изменится.
Получается, остается только бросить её.
Вот так взять и бросить?
Ну… да. Всё равно в последнее время мы только и делаем, что обижаемся друг на друга, ссоримся и ругаемся. А если нам так сильно не нравится быть вместе – тогда в чём смысл?
И то верно. Ну, тогда решено. Возьми трубку и позвони ей.
Нет. Кто же расстаётся по телефону? Это по-уродски. Надо встретиться и, так сказать, глаза в глаза.
Блин, как представляю это, сразу сердце сжимается. Мы же были такой хорошей парой – по крайней мере, мне так казалось. Ведь между нами было что-то такое. Химия, о которой она говорила. Наша донорно-акцепторная связь. Не могло же это просто исчезнуть?
Как же всё сложно.
Мне нужно чудо. Какой-нибудь знак. Чтобы я понял, что всё делаю правильно.
Наверное, лучше подождать, пока эмоции утихнут. Тогда сразу всё станет понятно. Всё, что мне сейчас нужно – это побыть одному.
И чашка сладкого чая.
Захожу на кухню и оказываюсь в густом облаке дыма. Отец, развалившись, сидит за столом. Курит и раскладывает карты. Перед ним коробок спичек. И полупустая бутылка коньяка.
Месяц второй – отец хандрит.
Ставлю чайник на плиту. Открываю окно.
– Хорошо, что ты пришёл, – папа собирает карты и начинает тасовать колоду, – садись, сына, сыграем партейку. Хочешь в покер, хочешь в очко, хоть в дурака – мне всё равно. Давай, ты да я. Посидим, поболтаем по-мужски.
– Пап, я не хочу играть, мне некогда.
Завариваю чай, добавляю сахар. Быстрее, быстрее, пока папа не пристал ко мне.
– Некогда, значит, – он тушит сигарету, вздыхает, – ну, конечно. Я всё понимаю. У вас своя жизнь. Свои заботы. А я вам тут мешаю. Ну ничего, скоро уплыву и снова заживете, как прежде.
Ну всё. Я пропал.
– Ладно, я сыграю с тобой, – присаживаюсь за стол.
Папа, довольный, раздаёт мне пять карт. Что ж, в покер так в покер.
– Всё-таки уплываешь? А как же бизнес? – ставлю одну спичку на кон.
– Тут всё не так просто, – папа отвечает на мою ставку, наливает себя коньяка, – будешь? Я маме не скажу. А, как хочешь. Нет, я пока не уплываю. Я хочу купить кафе. Но ничего подходящего пока не попадается. Менять будешь?
Отдаю две карты.
– Лучше расскажи мне, как у тебя дела в школе.
– Нормально, – стараюсь не показывать лицом, что карты плохие, – я уже влился, всё хорошо идёт. Где-то не парюсь, а где-то пашу, если не понимаю. Так что все пятерки выходят.
– Ну, молодец, – папа отпивает из стакана, – а что с поступлением?
– Готовлюсь.
– На кого?
– На биолога.
Отец поднимает на меня взгляд. И я уже всё понимаю.
– Да, я хочу пойти на биолога. Хорошая профессия. Может, я какое-нибудь открытие сделаю.
– Ага. Как Мендель, например, – отец усмехается, – вот тебе делать больше нечего, как горох перебирать.
Хочу сказать, что работа Менделя не ограничивалась изучением гороха, но спорить с полупьяным отцом бесполезно.
– Тебе никогда не нравится, что я выбираю.
– А ты никогда не убеждаешь меня, что тебе самому это нравится. Ты сам сомневаешься. А если сомневаешься, значит, тебе это и не надо.
– Так ты стал моряком? Не сомневаясь?
– На меня не смотри. Я – это другое дело, – отец откладывает карты, закуривает сигарету. – Я был балбес балбесом. Моя старшая сестра, твоя тётка Ира, всю жизнь за меня уроки делала. Но ничего, я всё-таки добился, чтобы моя семья не голодала. А ты ведь не балбес. Ты умный парень. Из тебя больше толку выйдет.