– Нет, просто дружили.
Влад пожимает плечами.
– Хоть убей, не помню. Кофе будешь?
– Конечно, – Марго улыбается, – наконец-то эта хренотень с концом света закончилась. И Алекс больше не будет доставать нас по этому поводу. Кстати, что с ним?
– По-прежнему, – Влад протягивает Марго заваренный кофе, – сидит в комнате, не выходит. Я хотел его навестить. Но потом подумал, что прибью Глеба, если увижу. Урод, блин. Сорвал выступление, так ещё и спалился перед Алисой.
– Она узнала? – Марго пьёт кофе.
– Да. Наконец-то.
Влад и Марго уходят в соседний кабинет на физику, а я спускаюсь по лестнице на второй этаж. Захожу в кабинет биологии. Странно, вроде пришёл впритык, а никого толком нет. Даже Татьяны Габриэловны. Только Алиса сидит за нашей партой.
– Привет, – подсаживаюсь к ней, – чего тебя на первом уроке не было?
– Потом расскажу.
Она выглядит ужасно. Какая-то опухшая, с отёкшими глазами. Возможно, не спала полночи или даже всю ночь.
– Ты как вообще?
– Я не хочу об этом, – Алиса даже не смотрит на меня.
Вздыхаю. Наклоняюсь к портфелю. Сую руку в боковой карман, у меня там кое-что припрятано. Ага, нашел.
– Держи, – протягиваю Алисе шоколадный батончик, – шоколад помогает выработке эндорфинов. Это, конечно, мелочь. Но хоть что-то.
Она немного улыбается мне.
– Спасибо, Саш, – говорит Алиса, открывая упаковку. Ломает батончик по полам и отдаёт одну половинку мне.
Улыбаюсь.
– Слушай, Саш, – шепчет Алиса, её голос звучит на удивление серьезно, – Марго просила никому не говорить, но я считаю, что ты имеешь право знать. Меня не было на первом уроке, потому что Марго попросила сходить с ней к врачу. К гинекологу.
«Бух!» – вот так упало моё сердце.
– Зачем?
– Я не знаю, она ничего не объяснила. Сказала, вопрос жизни и смерти.
Всё ясно. Это то, о чем она говорила. То самое «серьёзное».
Есть только несколько вариантов. Это явно не болезнь – если бы что-то случилось, мелочь или серьёзное, она бы сказала. Значит, либо она что-то подцепила. Либо беременна. Я здоров, к тому же, мы предохранялись. Да и когда это было? В конце ноября, кажется.
Значит, у неё любовник. Не удивлюсь, если это Антон.
Да что за бред! Она не могла мне изменить!
Ты даже не знал, что ей восемнадцать. Откуда ты можешь знать, что она могла, а что нет? Она двуличная сука!
Нет! Нет! Не говори так! Вернее, не думай так! Надо поговорить с ней! Всему этому есть разумное объяснение!
Какое? Что она залетела непорочным зачатием? Так, что ли? Ты же сам знаешь, что это хрень! Так не бывает! Всё это время она трахалась с этим Антоном! Или с кем-то ещё! А тебе вешала лапшу на уши!
Неправда! Неправда! У нас отношения! Мы любим друг друга! Она не могла так поступить!
Ты можешь думать, что угодно, но факты говорят сами за себя.
Я поговорю с ней. Она всё объяснит.
Ага. Иди, разберись с этим.
После уроков мы с Марго вместе идём домой. Кажется, у неё хорошее настроение. Рассказывает, что недавно посмотрела интересную документалку про технику будущего. Что-то про роботов на складах. Новые сенсорные экраны, которые распознают не только подушечку пальца, но и ноготь, и костяшку – какая к чёрту разница? И ещё про всякую научную хрень.
– Может, пройдемся? Погуляем немного по дворам, – предлагаю я.
– Давай, – Марго улыбается, держит меня под руку.
Мы идем вдоль яблочной аллеи. Вокруг никого. Это самый подходящий момент.
– Марго, ты ничего не хочешь мне сказать?
Она настораживается.
– Нет, вроде. А что?
Вздыхаю.
– Слушай, я так больше не могу, – отпускаю её руку, – я устал от твоего вранья.
– Вранья? – Марго останавливается.
Мы встаём друг напротив друга.
– Да, вранья. Я смирился с тем, что ты врёшь друзьям, врёшь родителям. Но ты и мне врёшь! Я устал от этого.
– Когда это я тебе врала? – она складывает руки на груди.
– О, дай-ка подумать. Давай по порядку. Во-первых, – загибаю пальцы, – ты скрыла справку о свободном посещении. А также о детской комнате милиции. Да, я знаю, что ты подорвала эти грёбанные унитазы. И про Лёху ты ничего не говорила. Особенно про то, как его избила. Хочешь ещё? Ты даже наврала про свой возраст. Почему ты не сказала, что тебе восемнадцать?
Марго смотрит на меня большими глазами, но быстро берёт себя в руки.
– Я не знаю, откуда ты… Хорошо. Да, мне восемнадцать. И что это меняет?
Она говорит спокойно, и это меня ещё больше выбешивает.
– И то! Ты так много врёшь, что мне кажется, что я вообще тебя не знаю! Кто ты такая? С кем я встречаюсь? Я ничего про тебя не знаю. Даже по мелочи. Я даже понятия не имею, какое у тебя любимое число, например. И если так подумать – я даже никогда не видел твой настоящий цвет волос. Могу только догадываться, что ты шатенка, как и Милка.