Откусываю бутерброд.
– Съедобно? – говорит Алиса, не отвлекаясь от телевизора.
– Да. Спасибо. Только я не очень люблю зелёный чай.
– Прости. Надо было спросить.
– Ничего страшного.
По телевизору вместо мультиков уже идёт что-то другое. Но мы с Алисой не обращаем внимания, потому что лежим среди подушек и целуемся.
– Саш, подожди, – она отрывается от моих губ.
– Что такое? – целую её шею.
– Давай поговорим.
Алиса настойчива. Приходится остановиться.
– Просто я не могу перестать думать, – она садится по-турецки, – то, что мы делаем… это неправильно. Мне кажется, это ошибка.
– Почему ошибка? – сажусь к стенке, обняв колени.
– Ну, мы же просто друзья. А ты и Марго… да, у вас сейчас всё сложно, но это не значит, что всё кончено.
Усмехаюсь.
– Алис, всё кончено. Она залетела от другого парня.
Её глаза округляются.
– Да ладно? Марго залетела? От другого парня? Марго? Ты в это уверен?
– Ты же сама сказала, что вы ходили к гинекологу.
– Блин! – Алиса хватается за голову, – какая же я дура! Да, я сказала, но я же не имела в виду, что она беременна. Чтобы это узнать, гинеколог не нужен. Выходит, это я вас поссорила? Да ещё и переспала с тобой? Твою мать, какая же я… мразь конченная.
Она закрывает лицо ладонями.
– Алиса, нет, – беру её за руку, – ты ни в чем не виновата. Даже если Марго не беременна, она мне изменила – это факт. Когда я сказал ей это прямо в лицо, она даже отрицать не стала. Просто ушла. Так что, ты здесь ни при чем.
Какое-то время Алиса обдумывает мои слова, глядя в одну точку. Меня возбуждает, как она кусает нижнюю губу.
– Допустим, это так, – продолжает она, – мне слабо в это верится, но ты лучше знаешь ситуацию. Хорошо. Даже если всё это правда, тебя ничего не смущает?
Как же девушки всё усложняют.
– Что меня должно смущать? Нам же было хорошо вместе, разве не так?
– Да, было неплохо, – Алиса запинается, – в смысле, хорошо. Но разве так начинаются отношения? До вчерашнего вечера мы были просто друзьями. А тут немного выпили, переспали – и что теперь? Любовь до гроба? Так не бывает.
– Ну, а если мы вдруг поняли, что нравимся друг другу? Так же бывает.
– А мы нравимся друг другу?
Смотрю на Алису, она – на меня. Пытаюсь услышать внутренний голос – может, он сможет подсказать, что я чувствую к этой девушке. Но он молчит. Тогда спрашиваю желудок: «Что там с бабочками? Летают?». Но он занят – переваривает завтрак. Тут не до бабочек.
– Саш, я тебе нравлюсь? – спрашивает Алиса.
Чувствую себя зажатым в углу.
– Я не знаю, – опускаю глаза. – Вроде нравишься, но я не знаю, как кто. Как друг или девушка. Или, ну… просто.
Алиса дотрагивается до моего плеча.
– Вот и я о том же. Всё происходит слишком быстро. Давай, я не знаю… – она отводит взгляд в сторону и осекается, – бли-и-и-ин. Я вдруг вспомнила. Мы же толком не предохранялись. Надо сегодня же сходить в аптеку.
Алиса поднимается с кровати. Берёт со стола ручку, ставит крестик на руке. Вздыхаю, потирая затылок.
– Алис, так к чему ты всё это? Ты хочешь остаться друзьями?
– Я не знаю, – она пожимает плечами. – Я не уверена, что хочу начинать отношения. И не уверена, что мы сможем остаться друзьями.
Иными словами, любой исход ведёт к ухудшению ситуации. Такое положение в шахматах называется «цугцвангом»: единственный правильный выход – это ничего не делать. Но ведь ничего не делать – тоже нельзя.
– А ты что думаешь?
– Я думаю, мне лучше уйти, – поднимаюсь с кровати.
Сначала Алиса хочет возразить, но в итоге не останавливает меня.
На прощание целую её в щеку.
К счастью, дома никого нет. Женя на учёбе, а родители куда-то свалили. Первым делом, зайдя в свою комнату, прячу рюкзак в шкаф. Надеюсь, мама не будет в нём рыться. Иначе найдет оставшиеся две упаковки красного столового вина. Раздеваюсь, ложусь в кровать. И вырубаюсь без задних ног.
Просыпаюсь под вечер. Беру с подоконника телефон.
16:24. Четверг, 27 декабря.
0 с. Слабый снег.
Движение на дорогах затруднено.
Никаких новых уведомлений.
Смотрю в потолок. Слышу, как на кухне мама что-то готовит. Женин голос, перекрикивающий шипение сковородки и рассказывающий про мальчика из танцевальной студии. Телевизор из папиной комнаты. Где-то там жизнь бьет ключом.
У меня тоже, но ключ этот – гаечный.
Выхожу в коридор, одетый и с рюкзаком на плечах, сталкиваюсь с мамой.
– Ты куда собрался? – она останавливает меня.
– Гулять, – вырываюсь, иду обуваться.
– То тебя из дома не выгонишь, то пропадаешь целыми днями! Ты хотя бы предупреждай, где ты, с кем ты. Придешь ночевать или нет.