– Здорово, Санчо, – Влад поднимается.
И мы пожимаем руки.
Наверное, первый раз за всё время нашего знакомства.
Алекс всё-таки помогает брату встать на ноги.
– Ты больной, что ли? – говорит Глеб, сплевывая кровь.
– Это тебе за моих друзей, – Влад поднимает снег. – Проваливай отсюда. Чтоб я тебя здесь больше не видел.
– Кто-нибудь, угомоните этого психа, – Глеб подходит к машине, – Алис, возьми, пожалуйста.
– Я сказал, проваливай отсюда!
Влад швыряет в Глеба снежок. Тот уклоняется, избежав попадания в голову. Переглянувшись с Алисой, которая так и не сменяет гнев на милость, он вздыхает и садится в машину.
– Ал, на созвоне, – бросает Глеб напоследок, – всех с наступающим.
Он разворачивает машину и уезжает.
– Нахрена ты это сделал? – говорит Алиса, когда мы все вместе идем в дом.
– Всегда пожалуйста, – отвечает Влад.
Ещё в холле становится понятно, что это не дом, а настоящая американская мечта. Тут не просто все удобства, как в квартире. При желании здесь можно было бы жить круглый год.
– Господа хорошие, здравствуйте, – из кухни выглядывает Ира в фартуке, – всех с наступающим.
Она улыбается, но не выглядит радостной. Её не удивляет мой приезд – мы с Владом решили не держать это в тайне, чтобы не ставить компанию в неловкое положение. Но он понял, что я имел в виду, когда просил никому не говорить.
– С наступающим, – говорим мы с Алексом.
– Ир, ты сейчас такую жесть пропустила, – Алиса уходит к ней на кухню.
Когда вешаю свой пуховик, замечаю, что куртки Марго нет.
Неужели она всё-таки узнала? И не приехала?
– Влад, – при удобном случае ловлю его одного на веранде, – а где Марго? Она приедет?
– Не знаю, она не звонила, – говорит Влад, выпуская дым, – у них завтра вечером самолет, но она обещала приехать.
– Какой самолет?
– Они с семьёй едут отдыхать за границу.
– Ясно. Понятно.
Влад усмехается.
– Да не дрейфь, – он хлопает меня по плечу, – приедет твоя ненаглядная. Вот увидишь.
И она приехала.
Сначала слышу её голос – она здоровается с каждым, поздравляет с наступающим Новым Годом. Затем выхожу в холл и наконец-то вижу её. Удивляюсь перемене в её внешности – из-под шапки виднеются светлые волосы.
Марго замечает меня.
– И ты здесь, – она натянуто улыбается, снимает сапоги.
– Да, я здесь.
Подхожу к ней, помогаю снять парку.
– Надеюсь, ты не будешь закатывать сцен? – говорит Марго едва слышно.
– Нет, – отвечаю также шёпотом.
– С наступающим!
Вздрагиваю, когда передо мной возникает Милка. Я её даже не заметил.
– И тебя с наступающим, – улыбаюсь, скрывая удивление.
– Поможешь отнести вещи? – говорит Милка и вручает мне маленький, но тяжелый чемоданчик.
Киваю. Подхватываю дорожную сумку Марго раньше, чем она успевает возразить. Влад говорит, что на втором этаже есть три спальни, и девочки могут выбрать любую. Марго благодарит его, и мы втроём поднимаемся по лестнице.
Милка выбирает спальню с двумя одноместными кроватями. Кладу вещи рядом с креслом возле окна.
– Чур, я на этой, – Милка достает из чемоданчика косметичку и бросает её на подушку кровати около двери, – хотя, наверное, сегодня мы спать не будем. Кто же спит в новогоднюю ночь?
Марго бросает взгляд на сестру.
– Ладно, – Милка пятится к выходу, – я пойду.
Она уходит, закрыв за собой дверь. Марго кладёт свою дорожную сумку на кресло, расстегивает её. Что-то ищет, перебирая вещи.
Делаю глубокий вдох.
– Марго, я хочу поговорить с тобой.
– Я знаю. И я не хочу, – Марго достаёт какую-то вещь, – отвернись, пожалуйста.
Серьёзно? Ладно. Поворачиваюсь спиной.
– Да брось! Сколько можно обижаться? Давай поговорим, как нормальные люди.
– Как нормальные люди? – Марго говорит и переодевается, – какие ещё нормальные люди? Я же мерзкая двуличная шлюха, ты забыл?
– Ну, прости меня! Я вспылил! – вздыхаю, – я думал, что ты беременна. От Антона.
– Ах ты вспылил! Да я… – она осекается, – подожди, ты думал – что? Что я беременна? От Антона?
– Да. Мне Алиса сказала, что ты ходила к гинекологу.
– Громов, ты вообще в своём уме? – Марго повышает голос, – да, я была у гинеколога! Но не из-за беременности же! Тем более, от Антона! Как тебе вообще такое в голову пришло?
– А что я должен был подумать?! – поворачиваюсь к ней, перекрикивая в ответ, – ты же ничего не рассказываешь!