– Спасибо, пап, – она прячет ракушку в карман.
Марго замечает это – грязную ракушку в чистые шорты! – но ничего не говорит.
За завтраком семья почти не переговаривается. Родители думают о чём-то своем. Марго, перекусив совсем немного, ждёт, когда сможет уйти. А Мила сидит в телефоне и ест десерт – варенье, приготовленное из апельсиновой мякоти с патокой.
Звук оповещения.
Милка открывает что-то в телефоне. Вдруг замирает, будто что-то вспомнив. И в этот момент варенье с её ложки капает на белые шорты.
На шорты! На чистые белые шорты! Марго кажется, что она буквально чувствует, как лопаются сосуды на белках глаз.
– Милка!
Та вздрагивает и не понимает, что происходит. Марго хватает влажные салфетки.
– Ну, как можно быть такой неряхой? – она пытается отереть пятно, – ты хоть бы отрывалась от телефона, когда ешь.
Мила теряется. Сначала мотает головой. А потом кивает.
– Всё! – Марго бросает на край стола грязную салфетку, – опять Милка мои шорты заляпала. Который раз уже!
– Марго, прекрати! – вмешивается Зоя Юрьевна, – почему ты на негативе? Невозможно каждое утро слушать твой недовольный тон. И не называй так сестру. Мы же не зовем тебя Ритой.
– А что я такого сказала? Я что, должна молчать в тряпочку, когда Мила опять таскает мои вещи и опять портит их?
– Нет, но необязательно же раздувать из мухи слона. Шорты можно постирать или, на крайний случай, купить новые. Это не проблема, мы можем себе позволить и то, и другое.
– Дело не в шортах, а в принципе.
– И что это за принцип такой, ради которого надо портить всем настроение? Ты ведёшь себя деструктивно.
– Не бросайся в меня своими терминами.
Отец хлопает по столу так, что все подпрыгивают от неожиданности.
– Успокоились обе, – говорит он строго.
За столом повисает тишина. Марго делает вид, что пьёт сок из стакана. Зоя Юрьевна смотрит куда-то вверх – это значит, что она мысленно считает до десяти. Мила убирает ложку с вареньем от греха подальше.
– Да, папа прав, – говорит она тихим голосом, – не будем ругаться. Мы же на отдыхе, и сегодня такое прекрасное утро.
Прекрасное утро! Это последняя капля. Марго встаёт из-за стола.
– Марго, стой, – Зоя Юрьевна хватает дочь за руку, – мы ещё не закончили завтракать.
– А я закончила.
Марго вырывается, собирает посуду и уходит.
– Марго!
Поздно – она уже ушла. Для неё всё закончилось. И этот завтрак, и этот день в том числе.
Зато у Милы наоборот, всё только начинается.
– Отстань от неё, – говорит Александр Васильевич, добавляя сахар в кофе, – пусть идёт.
Зоя Юрьевна вздыхает.
– Что я делаю не так?
– Она просто капризная, избалованная девчонка, – Александр Васильевич отпивает кофе. – Привыкла, что дед ей во всем потакал. Вот и бесится, что мы с ней не сюсюкаем. Не обращай внимания.
Зоя Юрьевна хочет возразить, но вместо этого кивает, на автомате улыбнувшись. Мила же со вздохом съезжает вниз по стулу и утыкается в телефон.
После завтрака Мила отправляется искать Марго. Она переживает из-за того, что случилось. Возможно, немного винит себя. Ведь если бы она не отвлеклась, то не испачкала бы шорты.
А всё потому, что Алекс наконец-то выложил фото с Нового Года. И Мила вспомнила то, о чём совсем забыла.
– Ты поговорила с ним? – спрашивает Мила шепотом, когда Марго возвращается со второго этажа и садится за накрытый стол.
– Да, – говорит Марго, не глядя на сестру.
– Ну, и как прошло?
– Нормально.
– Просто нормально? И всё?
– Мил, отстань, а.
– Я сейчас пойду и у Громова всё спрошу.
– Да пожалуйста, – Марго наливает себе вина.
– Вот и пойду, – Мила поднимается изо стола.
Она выходит из большого зала и направляется на второй этаж. Там она Громова не находит, поэтому спускается обратно. Подходит к кухне.
– По поводу того вечера. Извини, я не должен был… – слышится голос Саши Громова.
Мила останавливается возле двери.
– Саш, всё в порядке, – говорит женский голос, скорее всего, Алиса, – не извиняйся. Я сама поддалась эмоциям. Мы просто перебрали и получилось, как получилось. Давай сделаем вид, что ничего не было. И это останется между нами.
– Значит, снова друзья?
– Да. Друзья.
Подозрительная тишина. Мила заглядывает в комнату и видит чудесную картину: эта Алиса, которая, кстати, ей никогда не нравилась, обжимается с Громовым, да ещё и лезет к нему с поцелуями.