Удивленная, можно даже сказать огорошенная, Зоя Юрьевна кладёт ногу на ногу и сцепляет руки в замок. Она не была готова к такому повороту.
– Съехать? С чего это ты вдруг? Только не говори, что из-за Милы.
– Нет, не из-за неё. Я просто хочу съехать.
– Слушай, Марго, – Зоя Юрьевна опускает взгляд, – я понимаю тебя. И я уважаю твое подростковое стремление к самостоятельности. Но я не разрешаю тебе жить отдельно.
Марго чувствует, как снова загорается. Но гасит это яростное пламя.
– Подростковое стремление? Ты что, издеваешься?
Ну, почти гасит.
– Я прожила в той квартире почти всю жизнь. Дедушка завещал её мне. Это моя квартира.
– И что? – спрашивает Зоя Юрьевна, – ты так говоришь, как будто кто-то отбирает её у тебя. Зачем она тебе? Неужели вам с твоим парнем негде заниматься сексом? Так этот вопрос можно решить по-другому, ты только… подожди, Марго. Ты же не беременна?
– Нет, блин, я не беременна! – вырывается у Марго, – что с тобой не так? Ты говоришь о моём парне больше, чем я. У тебя это больная тема? Тогда не надо, блин, вовлекать меня в свой бред. Возомнила себя, блин, Зигмундом, мать его, Фрейдом, а сама с больной головы на здоровую валишь.
– Так, Марго, давай поспокойней и без выражений, – говорит Зоя Юрьевна, хотя сама уже на взводе. – А что я ещё должна подумать? Ты взрослая девушка, живёшь половой жизнью, и тут внезапно заявляешь, что тебе нужна квартира.
– Да! Ну, конечно! Что же ещё! Как будто других причин не бывает!
– Слушай, я была в твоём возрасте…
– А Я, БЛИН, НЕ ТЫ! – совсем не выдерживает Марго, – я, блин, не такая дура! Я не собираюсь залетать хрен знает от кого! Побояться сделать аборт! Выйти по залёту за какого-то другого парня! А потом всю жизнь бросать своего ребёнка на других людей!
Зоя Юрьевна смотрит на дочь с приоткрытым ртом.
– Ты ничего не знаешь! – только и восклицает она.
– Да тебе самой психоанализ нужен! – продолжает орать Марго, – твой брак рвётся по швам, а ты только давишь из себя улыбку! Отец срывается на меня по любому поводу, а ты делаешь вид, что всё в порядке. Почему ты не защищаешь меня? Почему?! Я ему не дочь, чтобы он так со мной разговаривал! А он вообще в курсе? Или ты скрыла это?
– Что за бред ты несёшь?
– Так что, он знает?!
– Заткнись, Марго.
– Знает?!
– Заткнись! ЗАТКНИСЬ!
Зоя Юрьевна замахивается, чтобы ударить дочь по лицу, но вовремя останавливается. Марго замечает это. Что она наделала? Зачем сказала всё это? Она же не хотела. Оно само как-то вырвалось. Опять она это сделала, опять всё испортила. От отвращения к самой себе у неё предательски прорываются слёзы.
Зоя Юрьевна и Марго сидят друг напротив друга, не зная, что сказать. Но тут они встречаются глазами и на мгновение остаются только вдвоём, мама и дочь. Сознание Зои Юрьевны перемещается на восемнадцать лет назад, переживая всё заново.
Летняя ночь. Чужой город. Чужая квартира. Она, молодая Зося, сидит у стола на маленькой советской кухни и боится разбудить людей за стенкой. А на руках совсем крошечная, чудесно тяжёлая новорождённая. Смотрит самыми невероятно красивыми зелёными глазами. Единственное родное существо во всём мире. О чём ты думаешь, Марго? Что происходит в этой маленькой голове? Не плачь, моя девочка, не плачь, мама рядом. Мама рядом…
Марго опускает взгляд.
…в какой момент всё изменилось? Что пошло не так?
Зоя Юрьевна кидается к дочери и крепко обнимает её. Марго утыкается ей в плечо.
– Извини меня.
– Что? – спрашивает Зоя Юрьевна, уверенная, что ей послышалось.
– Я очень разозлилась. И наговорила много лишнего. Извини.
– Пошли. Надо подышать свежим воздухом, – мама берет дочь за руки, помогает встать и отводит её на балкон.
Марго лежит на шезлонге, когда мать приходит на балкон. В руках Зоя Юрьевна держит пачку красных «Marlboro» и зажигалку, которые она достала у дочери. Садится на соседний шезлонг и закуривает. Передаёт дочери пачку.
– С чего ты взяла, что отец тебе не родной?
Марго вытаскивает сигарету зубами.
– Догадалась.
– Ну, молодец. Но ты ошибаешься.
На секунду Марго задумывается, выпуская дым через нос.
– Нет, я не могу ошибаться.
– Серьёзно? Ты будешь со мной спорить? Я, наверное, лучше знаю.
– Но у меня есть доказательства.
– Какие могут быть доказательства? Не смеши меня, – Зоя Юрьевна закашливается, – Ты всегда такие крепкие куришь? Невыносимая гадость.
Она выкидывает сигарету, не выкурив и половины.
– Послушай меня. Что во всех документах написано? Николаева Маргарита Александровна. Поняла? Николаева. Маргарита. Александровна. Если так написано – значит, других вариантов быть не может. Что бы ты там себе не придумывала.