– Ладно, – говорит Марго, и они с матерью пожимают руки.
Зоя Юрьевна достает из сумки чехол и надевает солнцезащитные очки, чтобы Марго не видела её покрасневшие глаза. Этот болезненный разговор закончился, и теперь ей тяжело сдерживать эмоции.
– Что ж. Ладно, я пойду. А то папа уже заждался, – говорит Зоя Юрьевна, снова надевая ослепительную улыбку, – и кстати, мне нравится, что ты вернула свой цвет. Так тебе лучше.
– Спасибо, – смущённо отвечает Марго.
Зоя Юрьевна дотрагивается до плеча дочери и наклоняется к её уху.
– Ты не испортила мне жизнь. Надеюсь, ты знаешь это, – шепчет она и целует Марго в голову. – Пожалуйста, выходи на солнце почаще, тебе нужен витамин D. И повесь картину обратно на стену.
Мать уходит, прикрыв за собой дверь на балкон. Марго вздыхает, закрывает лицо рукой.
Опять эта картина.
На дверной ручке номера №6148 висит табличка «Не беспокоить».
– Ты уже уходишь?
Мила поднимает с пола нижнее белье и одежду.
– Да, мне нужно идти, – она натягивает трусы, – уже время обеда, а я договорилась поесть с сестрой. Она жутко обидится, если я не приду.
Интересно, а Марго знает об этом? Навряд ли.
– Ну, ладно.
Кириллу, в общем-то всё равно, что она куда-то собирается и они не пообедают вместе. Лежа под одеялом, он смотрит, как Мила одевается. Она встает спиной к нему, когда надевает лифчик, но Кирилл всё равно вспоминает вопрос, который давно его беспокоит:
– Слушай, а откуда у тебя такой шрам?
– Какой шрам? – косит под дурочку Мила.
– Ну, этот, – Кирилл проводит продольную линию по себе, – на груди.
– А, этот, – Мила поправляет волосы, – да так, остался после одной операции.
– Страшный такой.
«Не страшнее, чем секс с тобой» – думает про себя Мила.
– Ладно, я пойду, – говорит она с натянутой улыбкой, – можешь не провожать.
– Тогда до встречи, Марго.
– Ага-ага.
Мила захлопывает за собой дверь. Больше она сюда не вернется.
Расстроенная, Мила идёт в сторону своего бунгало.
Ей так нравилась идея завести курортный роман – так, ничего серьёзного, просто развлечься. Прогулки по пляжу. Романтичные закаты. Волнующее море. Поцелуи на пристани. Сначала всё так и было. Но потом внезапно стало как-то никак. И дело вовсе не в Кирилле – с ним как раз-таки всё было нормально. А вот Мила почувствовала себя опустошенной. И не знала, почему. Вдруг вспомнилась первая любовь, её нежные и теплые, как кашемировый свитер, объятья. И тот мальчик с кудряшками, который сочинял ей песни. Всё это было так же далеко, как Мила пешком от Москвы.
Когда она открывает дверь в номер, замечает, что Марго лежит на своей кровати под одеялом. Глаза закрыты, в ушах наушники.
Сначала Мила садится в кресло и разглядывает картину на стене. Она ей нравится, только красные пятна немного смущают – напоминают кусочки помидора, который в кого-то бросили. Затем Мила утыкается в телефон. Пытается как-то отвлечься. Но, в конце концов, она сдаётся.
– Марго, – Мила тихонько треплет сестру за плечо, – ты спишь?
Марго отрывается от подушки, вытаскивает наушник.
– Что? – говорит она, не открывая глаз.
– Ты спишь?
– Уже нет.
– Можно мне с тобой полежать? – говорит Мила и, не дожидаясь разрешения, начинает забираться под одеяло.
– Нет, – Марго останавливает её, – не смей ложиться ко мне в уличной одежде. Сначала переоденься, а потом залезай.
С щенячьей радостью Милка снимает с себя футболку и белые шорты – да, она их не стала переодевать, ведь пятнышко совсем маленькое и незаметное, – надевает домашнюю майку и забирается в кровать. Марго не прибывает в восторге, но и не злится.
– Поговори со мной, – Мила устраивается поудобнее, прижавшись к сестре, – мне плохо.
– В чём дело? – спрашивает Марго, подперев голову.
– Я больше не буду встречаться с Кириллом.
– Почему?
– Расхотелось.
Марго усмехается. Ей вспоминается, как в детстве Милка устраивала истерики, потому что Марго не хотела давать ей свои игрушки. Но стоило родителям заставить ими поделиться, как Милка теряла к игрушкам всякий интерес. Она успокаивалась и вскоре бегала, как ни в чем не бывало. А в это время Марго, наказанная, стояла в углу. Хеппи энд.
– Ну, я тебе говорила, что, скорее всего, так и будет.
– Ой, ну конечно, – Милка отворачивается от сестры на другой бок, – ты же такая умная, всё всегда знаешь. Куда мне до тебя! До нашего, как говорит мама, «киндер-вундера».
– Перестань, – Марго толкает её в спину, – я не хотела тебя обидеть. Ну, Мил. Хватит. Мил!
Милка делает вид, что не слышит. Но Марго знает способ, вернее – одну фразочку, которую любит повторять их отец. Её-то Милка точно не пропустит мимо ушей.