Вот только у неё это чересчур.
– Ладно, давай попробуем, – она ещё больше напрягается, – но только ты должен мне доверять. Потому что, если я что-то говорю тебе, значит, это правда. И знай, я никогда не врала тебе раньше. Только что-то не рассказывала.
– А как же возраст?
– А ты никогда не спрашивал, сколько мне лет. Я и не уточняла, – Марго усмехается, – ладно, согласна. Здесь я налажала. Извини, пожалуйста.
– Хорошо, – беру её за руку, – так что, в чём проблема?
Марго сжимает мою руку покрепче.
– У меня… скажем так, психологический барьер. Я не знаю, как его преодолеть, мне нужно на это время. Такой ответ тебе подходит?
Усмехаюсь.
– Вполне. Видишь, это не так сложно. Теперь ты можешь сказать что-нибудь мне. Может, тебя тоже что-то не устраивает?
Она задумывается на пару секунд.
– А знаешь, да, – говорит Марго, осмелев, – перестань меня, блин, кусать. Меня это нихрена не возбуждает.
Я думал, ей это нравится.
– Э… хорошо.
– И начни, наконец, покупать презервативы сам. Я уже задолбалась.
– Так я не знаю, какие.
– О, не волнуйся. Я тебе скажу, какие.
Мне нравится, как дерзко она улыбается. Чувствую, что мы ощущаем схожие эмоции. Как будто между нами установился контакт, который мы когда-то потеряли. Или поднялась планка доверия, которую мы когда-то уронили.
Пододвигаюсь к Марго ближе и приобнимаю её за талию.
– А можно тебя ещё кое-что спросить? На другую тему.
– Ну… давай.
– А что у тебя случилось с Антоном?
Марго меняется в лице. Наверное, не стоило так торопиться.
– С Антоном?
Киваю. Вижу, что ей очень неприятно поднимать эту тему. Молчу, чтобы не настаивать. И не останавливать.
– Ну… мы познакомились в больнице, – Марго опускает взгляд и наконец начинает рассказывать, – мне было пятнадцать, ему двадцать, кажется. Мы почти сразу начали общаться. Просто потому, что больше не с кем. А потом стали близкими друзьями. Антон был очень жизнелюбивым. Я уже тогда была сломлена тем переломным событием, с которого всё началось. И он всё время подбадривал меня: «Марго, жизнь слишком хороша, чтобы не наслаждаться ею. Ты не представляешь, что теряешь. Однажды ты проснёшься и поймёшь это, уж поверь». Ну, и всё в таком духе.
Марго замолкает.
– Вы встречались? – спрашиваю с осторожностью.
– Скорее нет, чем да, – она вздыхает, – так, целовались пару раз под лестницей. И на крыше. Он говорил, что я ему очень нравлюсь, но он не хочет начинать отношения в таком месте. Потом, спустя много времени, я поняла, что он бы и так не стал со мной встречаться.
Что-то тут не так. Она бы не скрывала это, если бы всё было так просто.
– А что потом?
– Меня выписали. Я навещала его каждые выходные. Потом и его выписали. А через пару дней он покончил с собой.
Чего-о-о-о, блин?
Смотрю на Марго. Она вытирает уголки глаз.
– Та фотография была вместе с подарком, который он просил передать мне в прощальной записке.
Она берёт кружку и делает пару глотков чая. Мне становится неловко, что я поднял эту тему. Представляю, как я тупо выглядел в её глазах, когда ревновал к мёртвому парню.
– Так значит, ты тогда ездила… на могилу?
– Да. Хотела спросить у него, какого это – гнить в земле на глубине в два метра.
Перед глазами встаёт фотография того парня с короткими волосами и стеклянным взглядом. И тут его рот открывается, из него вылезают щетинистые личинки. Их маленькие лапки скребут бледную кожу, а ротики вгрызаются в неё до тех пор, пока тельца опарышей не прободают лицо когда-то живого молодого человека насквозь.
Вздрагиваю. Пытаюсь выкинуть картинку из головы.
– Прости, я не знал.
– Ничего, всё в порядке, – Марго наконец-то смотрит на меня, – ну, что ты ещё хотел знать обо мне? Давай, пока я откровенная. Моё любимое число? Тринадцать. Мой настоящий цвет волос? На тон темнее этого. Что ещё?
– Ты что, блондинка? – усмехаюсь.
– Не совсем, но типа того.
– Тебе хорошо.
– Спасибо.
Марго встает из-за стола. Хватает кружку и залпом допивает чай.
– Давай собираться. Нам пора, – говорит она и уходит к себе.
Похоже, всё-таки не всё в порядке. Наверное, лучше её сейчас не трогать.
Остаюсь на кухне. Допиваю чай.
Мы идём по яблочной аллее, в сторону моей любимой пиццерии.
– Я вообще не понимаю, что с ней творится.
– Ну, это нормально, – Марго держит меня под руку, – четырнадцатилетние девочки сами не понимают, что с ними происходит.
– Но она ходит гулять с какими-то подружками и не говорит, с какими. Наряжается, идёт куда-то. И ни слова.
Марго усмехается, затягивается сигаретой.
– А ты не думал, что эти подружки – мальчик?