– А я с подругой, – Марго показывает на Женю, – она упала перед подъездом. И мы с её братом сразу сюда.
– А ты, я так понимаю, брат? – он протягивает свою лапу, пожимает мне руку, – ну, брат, записывай, что надо.
Он мне диктует список покупок: бинты, какой-то чулок и парочку лекарств на будущее. Записываю в телефон.
– Всё? Всё понятно? Тогда оставляю вас. Маргошенька, – он подставляет ей здоровенную ладонь, чтобы она дала ему пять. – Если мимо проходить будешь, заходи.
Он уже собирается уходить, как Марго его останавливает.
– Дядь Миш, на секунду, – она понижает голос до шепота, – а папина палата свободна?
Он усмехается.
– Я тебя понял. Сделаем.
Этот Михаил Валерьевич подмигивает Марго, прощается со всеми и уходит.
А я просто в шоке.
– Марго, а что это было? Там, в больнице, – спрашиваю я, когда мы подходим к моей квартире.
– Мне немного плохо стало. Перенервничала, ничего страшного.
– Нет, я не об этом, – достаю ключи и открываю входную дверь, – я про этого врача, дядю Мишу. И всё такое.
– А. Давай сначала разберёмся со всем, а потом спокойно поговорим.
Ладно. Только надо не забыть спросить снова. А то она подумает, что я забыл, и не станет рассказывать.
Вдвоем мы собираем вещи для Жени. Собирает, в основном, Марго, потому что Женя сказала только ей, что нужно. Должно быть, она не захотела, чтобы я рылся в её вещах. Ну и ладно. Я тоже не горю желанием копаться в белье младшей сестры. У меня, конечно, извращённые вкусы, но не настолько.
Сбегав ещё в магазин за продуктами, потом обратно в больницу, потом ещё раз в магазин, только теперь за успокоительно вредной едой для меня, мы с Марго наконец-то возвращаемся в мою квартиру.
Смотрю на часы. Уже почти восемь. Значит, где-то через два часа мама позвонит после вечернего обхода. И надо ей как-то сказать, что Женя в больнице. Как только подумаю об этом разговоре, сразу так тревожно становится.
– Охрененное свидание получилось, – усмехаюсь.
– Да. Это точно.
Марго ставит передо мной кружку с горячим чаем, садится рядом.
Не знаю, что бы со мной было, если бы не Марго. И что было бы с Женей. Я так растерялся. Даже сейчас, прокручиваю сегодняшний день в голове, и как будто всё это было не со мной. Как будто это был просто плохой сон.
– Марго, спасибо тебе большое. За всё, – сжимаю её в объятиях и целую лицо, шею.
– Да ладно тебе, – она гладит мою спину.
Да какая там Алиса? Да, может, с ней в чём-то проще, где-то лучше. Но это всё меркнет по сравнению с тем, что между мной и Марго. Это не идеальные, но настоящие отношения. И я нереально чувствую, как она любит меня. А главное, как я её люблю.
Улыбаюсь.
– А мне можно называть тебя Маргошенькой?
– Только если я буду звать тебя Шуриком.
Меня аж передергивает. Шурик. Бу-э. Я ж не из фильмов Гайдая, а.
– Слушай, Марго, – вспоминаю про наш разговор, – а кто этот дядя Миша?
Она пожимает плечами.
– Травматолог.
Всё ещё тяжело идёт на разговоры о себе. Ну, ничего. Мы справимся.
– Об этом я догадался. И всё же? Вы что-то про твоего папу говорили. Давай, рассказывай, ты обещала.
Марго вздыхает. Я припёр её к стенке.
– Ну, мой отец – главврач этой больницы. Они с дядей Мишей давние друзья, ещё с интернатуры.
У меня внутри всё каменеет. Это же означает, что я могу познакомиться с её отцом в любой момент. Просто столкнуться с ним в коридоре или кафетерии. И чтобы я не сказал ему, он услышит только одно: «Здравствуйте, меня зовут Александр Громов, и я трахаю вашу дочь». Нет, к этому я ещё не готов.
– А твой отец – он тоже травматолог?
– Нет, он хирург.
Хирург! Да он меня по кусочкам разберёт и на органы пустит. Ты не знаешь куда поступать? Что ж, эта почка тебе больше не понадобится. Ты не знаешь физику так же хорошо, как моя дочь? Ты что, тупой? Ну ладно, зато легкие здоровые. Что-что? Ты лишил её девственности до свадьбы? Что ж, значит, это тебе больше не понадобится.
И вот мои яички висят у него на стене, как охотничий трофей.
– Ух ты. Круто.
– Кстати, ты позвонил папе? Когда он приедет?
Удивляюсь.
– Я что, тебе не сказал?
– Не сказал – что?
– Он уехал позавчера. В рейс.
Марго отводит взгляд. Видимо, ей стало неловко, что задела эту тему. А мне неловко, что ей неловко. Но это мелочь по сравнению с тем, какая злость меня берёт. Быстро беру себя в руки.
– Выходит, – Марго всё-таки нарушает тишину, – ты сегодня дома один?
Да, действительно. Мама вернётся после смены только часов в 12 утра. Отец на рейсе. Женя в больнице. И вот я один-одинешенек в пустой квартире.
Так это же здорово.
– Марго, оставайся у меня.